Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
Катя взяла из рук Нины тонкий черный свитер из шелковой пряжи с вырезом «сердечком». Надев его, она замерла. Шелковый трикотаж облегал ее, как чулок. В этом наряде она еще больше походила на Джину Лоллобриджиду в молодости.
– Как вам? – спокойно спросила Нина.
– Слишком смело, – выдохнула Катя. – Я не привыкла к таким… откровенным нарядам.
– А что здесь такого откровенного? По-моему, все на месте.
– Ну, во-первых, на мне не тот лифчик, – смутилась Катя.
– Что с ним не так?
– Он бежевый, – пролепетала Катя. – Кажется, будто его и вовсе нет.
– Вот и отлично! – кивнула Нина. – Так и должно быть! Пусть ваш кавалер гадает: «Надела или не надела?» Это такой провокационный стиль. Не выходит из моды с 60-х годов прошлого века.
– Боюсь, года мои уже не те, – сокрушенно вздохнула Катя, продолжая смотреть на себя в зеркало.
– Вам стукнуло шестьдесят четыре? Как Полу Маккартни?
– Нет, но в феврале мне стукнуло уже тридцать два.
– Глубокая старость, что и говорить. Сочувствую. А у меня такое впечатление, будто вы и не жили еще… Извините, это не мое дело… – начала было Нина.
– Нет, вы все правильно поняли, – с изумлением обернулась к ней Катя.
– Катя, – решительно продолжила Нина, – это ваша вещь. Вы выглядите восхитительно. Куда вы сегодня идете, если не секрет?
– В «Гнездо глухаря».
– Идеальный вариант. Берите и не спорьте. Вот примерьте еще вот этот свитерок. Это так, на каждый день. – И Нина протянула Кате свитер из шерсти букле цвета бургундского с высоким воротом, застегнутым перламутровой пуговицей неправильной формы. – Главное, иметь одну хорошую юбку, а дальше можно комбинировать, и вы всегда хорошо одеты. Каждый раз во что-то новое.
– Вы хотите, чтобы я купила это все? – ужаснулась Катя.
– Нет, почему же, я с удовольствием продала бы вам еще одну юбку, – невозмутимо ответствовала Нина. – Вот эту. – И она бросила Кате джинсовую юбку, простроченную во всех направлениях так, что она казалась стачанной из разных кусков, да еще то ли со вставками, то ли с аппликациями из разноцветных кожаных лоскутов.
– Пеппи Длинныйчулок! – с восторгом простонала Катя.
– Да, я тоже об этом подумала, – серьезно кивнула Нина.
Юбка пришлась Кате впору.
– Вот эту я точно куплю.
– А все остальное?
Катя молчала, закусив губу. Она не имела права нагружать эту очаровательную, но чужую ей женщину своими проблемами.
А Нина словно читала ее мысли.
– Этери меня предупредила, что у вас будут затруднения. Берите все, Катя. Ценой я вас не обижу.
– Это все дизайнерские вещи, – возразила Катя. – Я не представляю, сколько они стоят, но наверняка дорого.
– Черная юбка стоит восемь тысяч рублей. Жакет вместе с блузкой – десять. Бордовый свитер – три с половиной, черный – пять. Джинсовая юбка – шесть. Все, вместе взятое, тянет примерно на тысячу долларов. – Катя заметила, что Нина, как и она сама в галерее, читает цены по каталогу. – Не знаю, есть ли у вас такие деньги, – добавила Нина, – а главное, готовы ли вы потратить их на одежду, но я сделаю вам скидку и могу предложить рассрочку.
Катя быстро прикинула в уме.
– Да, – сказала она. – Да, готова. Я сто лет ничего себе не покупала. Тысяча долларов за сто лет – это не так уж много. И не нужно рассрочки. Я могу заплатить. Только я ужасно боюсь этой штуки. – Катя подняла тонкий шелковый свитер. – По-моему, это слишком для меня откровенно.
– Ни капельки, – покачала головой Нина. – Конечно, вы можете его не брать, если не хотите, но это большая жалость. Этот свитер с черной юбкой – идеальный вечерний наряд. Для любого концерта. И вам абсолютно нечего стесняться, уж поверьте моему опыту.
– Ладно, – покорно согласилась Катя.
Нина улыбнулась. «ЧуЂдная у нее улыбка, – подумала Катя. – Задорная, искренняя… Вот было бы у меня так легко на сердце…»
– Как насчет кофейку? – бодро спросила Нина. – И как насчет перейти на «ты»?
– Я – за, – искренне отозвалась Катя.
В магазин тем временем вошли еще женщины, но ими занялась продавщица. Нина провела Катю в подсобное помещение с примерно такой же кухонькой, как у нее в квартирке над галереей, выставила на стол кофейные чашки, а сама принялась священнодействовать.
– А коньячку? – продолжала Нина. – У меня есть «Бисквит».
Этого Катя не поняла.
– Нет, лучше без бисквитов. Мне все-таки кажется, я ужасно толстая.
– Это коньяк так называется: «Бисквит». Мягкий-мягкий. Меня муж приохотил. А ты вовсе не толстая.
– Спасибо, тогда с удовольствием, – легко засмеялась Катя. – А я вспомнила, где тебя раньше видела. И тебя, и твою подругу Тамару. Вы с ней в триста тридцатой школе учились? В Лялином?
– Да, – обрадовалась Нина. – И ты тоже? А где ты жила? Я – в Казарменном, а Томка – на бульваре, в доме со статуями.
– А я прямо в Лялином.
– Что ж, за это стоит выпить. А я гляжу – вроде знакомое лицо…
Но Нина поставила на стол всего одну рюмку, налила в нее коньяк и пододвинула Кате.
– А себе? – удивилась Катя.
Загадочная счастливая улыбочка тронула тонкие, но подвижные и выразительные губы Нестеровой, и Катя вдруг как-то сразу догадалась, что она сейчас скажет.
– Мне нельзя. Я самую малость беременна, – понизив голос, призналась Нина.
– Хорошо. Тогда за вас. За тебя, – поспешно поправилась Катя, но тут же добавила: – Нет, все же за вас.
Коньяк шелком скользнул прямо в горло. Катя никогда раньше такого не пробовала, даже в гостях у Этери. Мысленно она решила при случае щегольнуть перед подругой. Выпив кофе и расплатившись за покупки, она ушла, чувствуя себя счастливой.
Еще неизвестно, как пройдет свидание с Германом Ланге, но одно она знала точно: у нее появился новый друг.
Вернувшись домой, – она давно уже называла квартирку над галереей «домом», – Катя сгрузила прямо на пол пакеты с покупками и снова вышла. Ей надо было купить хорошие тонкие колготки. Краснея, обзывая себя дурой, она купила в магазине белья еще и трусики. Пусть не шелковые с кружевцом и «зубной нитью» в заду, а трикотажные, но все равно маленькие и хорошенькие. Если пристанет, разумеется, она ему ничего не позволит. Но хоть не стыдно будет.
Герман Ланге солгал Кате. Он был женат. Впрочем, сам Герман был убежден, что сказал почти правду. Он рвался на свободу и давно готовил побег. Ему осталось совсем немного до заветной цели. Мысленно он уже чувствовал себя разведенным. Поэтому он не считал, что обманул ее, и не испытывал раскаяния.
* * *
Герман Ланге родился первого января 1968 года. Его мать, как говорили акушеры, «перехаживала», схватки у нее начались на две недели позже положенного срока. Начались они тридцать первого декабря, и тогда врачи и акушерки принялись уговаривать ее: «Ну потерпи денек. Родишь парня, на год младше будет. Фору получит, может, в армию не загремит». Луиза Эрнестовна была сильной духом женщиной, она согласилась терпеть. Вытерпела двенадцать часов, зато родила богатыря. Почти пятикилограммовый мальчик появился на свет в самые первые минуты Нового года, уже после боя курантов.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
