я не способна!
Сегодня помимо нашей свадьбы мы встретились с Михаилом, которому я передал флэшку с записью. Конечно, в этом не было особого смысла — Роднину приходилось верить мне на слово, что в моем распоряжении не имеется еще нескольких десятков роликов, но для нас с Линой это был своего рода закрытый гештальт. Точка отсчета, от которой началась наша совершенно новая жизнь.
— Не совсем массаж ног… И не совсем домик у моря, в который мы поедем на пару недель после свадьбы… Но я решил, что первая брачная ночь у нас должна пройти отдельно ото всех.
Я указал на столы, за которыми гости собирались группками по интересам. И в центре всего была наша Катюша, всеобщая любимица.
— Да ты затейник, Громов, — покачала головой Ангелина. — Я же так во время первой брачной и родить могу.
Я притянул жену к себе и, чмокнув ее в нос, сообщил:
— Я буду осторожничать. Пусть день свадьбы и день рождения нашего сына все же будут в разное время.
После чего взял Лину за руку и, махнув всем, дал понять, что мы отчаливаем. И пока гости снова не вознамерились кричать, как им горько, утащил жену к подготовленной для мини-путешествия машине.
* * *
Ангелина
Сегодня, когда на свет появился наш сынок, и когда в этот момент рядом был муж, что смотрел на нас любящими глазами, я поняла, что снова стала самой счастливой женщиной на свете. Как тогда, когда мы были с Громовым женаты впервые и я считала, что у нас вся жизнь впереди.
Так оно, по сути, и вышло, хоть немного и растянулось во времени и окрасилось цветами разных событий.
— Представляешь, что я тут узнал? — спросил меня Громов, который сидел у крохотной колыбельки и смотрел на нашего сына.
Его фотографии мы как раз только что отправили под грифом «секретно» Катюше и деду Семену с Алевтиной. И уже получили кучу восторгов и заверений, что они очень ждут нас всех домой.
— Что узнал? — устало, но счастливо откинулась я на спинку кровати.
Врачи только-только от нас отстали. Оформив все необходимости, нас перевели в отдельную шикарную палату, в которой я нужды не испытывала, но на которой настоял Сергей. И вот сейчас в воздухе расплывалась та эйфория, с которой я уже была знакома — только в момент, когда на свет появилась Катюша, рядом не было Громова. А так картина и ощущения были схожи. Все самое трудное позади, а до самого горизонта расстилается длинная-длинная дорога, по которой мы теперь все будем идти, взявшись за руки.
— Это про Родниных, — сказал Сережа и покосился на меня.
Я поняла, что он запоздало обеспокоился простым фактом — в этот день я могу и не захотеть вмешивать в нашу реальность что-то настолько чужеродное. Но был неправ — меня уже ничто не могло выбить из колеи, а с темой Ульяны и ее родных я уже давно мысленно распрощалась. Поэтому сейчас спросила совершенно спокойным тоном:
— Что там?
Громов выдохнул с облегчением.
— Представляешь, они представили этих темнокожих мальчиков, которые родились на моих глазах, как наследников клана Родниных. Даже целое шоу из этого устроили. Ульяна дает интервью направо и налево. Рассказывает, как небеса послали ей сыновей, а она не смогла не смириться с судьбой.
Он хохотнул и пожал плечами.
— Ну, в целом нормально. Благотворительность в наше время — модна штука.
Я прищурилась, глядя на Громова. Не знаю, почему, но на душе моей в этот момент стало светлее, хоть и хотелось возмутиться и сказать, что мой муж — циник.
— Вообще-то она выносила их под своим сердцем. И я рада, что материнский инстинкт в этом случае сработал как нужно, — проговорила тихо.
Посмотрев на сыночка, что сладко сопел в кроватке, я в очередной раз подумала о том, что даже если бы генетически он не был моим, я бы все равно его никому не отдала. Ни за что.
— Ты мой ангел. Я тебя люблю, — признался мне вновь Громов, и я, взглянув на него со всей любовью, на которую было только способно мое сердце, ответила:
— Я обычная женщина, Сережа. Но ты делаешь меня совершенно уникальной… А еще… Я так рада, что когда-то наша Катюшка пришла к тебе и спросила: «Что ты натворил?».
Громов тихо рассмеялся, подошел ко мне и склонившись для поцелуя, ответил:
— И я безумно рад этому, мой ангел.
