Вы же знаете, что она плохо говорит. Тем более это распоряжение Вадима Сергеевича.
— Я не разрешаю. Это опасно. Достаточно того, что вы вчера без моего ведома увезли её в больницу.
— В таком случае, вам следует позвонить своему мужу, — небрежно бросает она и покидает кухню.
Не позволю. Почему он ведёт себя так, словно я пустое место? Я растила Марусю одна и лучше знаю, что ей можно, а что нет.
Пытаюсь дозвониться до Вадима, но он игнорирует мои звонки. Я вне себя от злости и от его самоуправства. Что он вообще себе позволяет?
Выхожу в подъезд, собираясь посетить офис Вадима лично, и натыкаюсь на молодую девушку.
— Здравствуйте, я к Марусе. Меня зовут…
— Не важно. Я против логопеда! — встаю в дверях, преграждая ей путь.
— Но… Вадим Сергеевич.
Его имя встает у меня поперёк горла. С каждым подобным поступком я начинаю злиться на него еще сильнее.
— Прошу прощения, но мы не нуждаемся в ваших услугах, — говорю чуть ли не по слогам.
— Вы, наверное, его супруга, — начинает девушка, но я и слушать ничего не хочу.
Меня волнует здоровье дочери, но логопед не нужен ей именно сейчас. Мы проведем ей операцию, и тогда, пожалуйста, не сейчас. У нас еще есть время, чтобы поправить её речь, но вот со здоровьем все куда сложнее.
— Мамуля, — в подъезд высовывается Маруся, сонно потирая глазки.
— А вот, кажется, и моя любимая пациентка, — наклоняясь ниже к Марусе, произносит девушка, и её громкий пчих разносится эхом по подъезду. — Простите, я немного приболела, но это ерунда. Главное, что мы с тобой сегодня будем исправлять твой язычок, — говорит она, а я готова вышвырнуть её прямо в окно, но жаль, в подъезде его нет. Крайне непредусмотрительно.
— Маруся, срочно вернись домой, обработай руки и умойся! — от страха за ее здоровье меня начинает жутко трясти. Руки и ноги отказываются слушаться. Смотрю на эту девицу и надеюсь, что она сама поймет, что ей пора уходить, но она стоит как вкопанная.
— Уходите, — спокойно говорю я, а у самой голова начинает кружиться от волнения.
— Но… Вадим Сергеевич…
— Проваливай отсюда! — выкрикиваю, что есть силы.
— Какого черта, ты опять истеришь? — вальяжной походкой из лифта выходит Вадим.
— Ты совсем идиот⁈ — взрываюсь я. — Как ты посмел притащить её сюда⁈
— Свободна! — он кивает головой в её сторону, и она тут же скрывается в лифте. — Вернись домой и прекрати орать, — это уже мне.
— Маруся может заболеть от любого контакта, а ты тащишь домой всех, кого не лень! — не унимаюсь я даже дома.
Маруся осторожно выглядывает из-за угла, глядя на меня испуганными глазами.
— Мам, я не буду болеть. Не кричи на Вадима.
— Солнышко, иди к себе, хорошо? Я скоро к тебе приду.
Дочь нехотя оставляет нас наедине, а я пытаюсь найти в себе силы, чтобы не врезать Вадиму, хотя стоило бы.
— Ты че так взъелась? — напирает он на меня, пригвождая к стене. — Не забывай, что я играю роль любящего папаши и обязан делать что-то, чтобы поправить её речь! — звучит ядовито. Невозмутимо. Нагло выдает он, глядя мне прямо в глаза.
— Ты думаешь о том, чтобы она хорошо заговорила, но ей нет еще и трех! Зато ты совершенно не думаешь о том, что бациллы этой девки могут отправить ее на тот свет! — выворачиваюсь из кольца его рук.
— Вчера ей поставили очередной укол и проверили здоровье. Она в полном порядке! — выкрикивает Вадим, и я начинаю сомневаться в его адекватности. Он даже понятия не имеет, что творит. — Ты ведешь себя как параноик. Не будь идиоткой! Ничего не случится, если ей займется профессионал и научит её говорить членораздельно, раз ты не в состоянии сделать этого сама!
— Слушай меня сюда, Вадим. Если Маруся заболеет, я спущу с тебя три шкуры и не посмотрю на наш контракт, ясно тебе? Я жизнь свою положу на кон, но тебя уничтожу. Ты даже представить себе не можешь, что такое страх потерять ребенка, а я знаю. Я не один раз переживала это чувство, и не дай Бог кому-то узнать, что чувствует мать в это время.
Мой голос полон уверенности. Не знаю, дошел ли до Вадима смысл моих слов или он не ожидал от меня такой реакции, но он ничего не говорит в ответ. Молча стоит напротив меня, уставившись в одну точку.
Руки пробирает сильная дрожь. Откуда во мне силы так дерзко противостоять ему? Только сейчас, когда я покидаю кухню, я понимаю насколько сильно перешла границу дозволенного.
Возможно, я бы даже извинилась за это, но не в вопросе ребенка. Здесь я не отступлю и не сдамся. Он может делать со мной все, что ему заблагорассудится, но я не позволю трогать мою дочь.
Глава 32
Вадим
Ольга словно с цепи сорвалась, когда дело коснулось её ребенка. Стою в полном ахуе и не знаю, как реагировать. Любого другого я бы в клочья разорвал за такой тон в мой адрес, но не её. Не могу так с ней. Как бы сильно я ни ненавидел её, я никогда не посмею причинить ей физический вред.
— Сука! — кулак с силой впечатывается в стену, оставляя после себя небольшие кровоподтеки.
Вылетаю из кухни, и в меня тут же впечатывается мелкая заноза.
— Извините, — блеет она, глядя на меня перепуганными глазами.
— Смотри, куда несешься!
Огибаю её стороной и иду к себе. Я должен ненавидеть её, презирать, считать её грязью под своими ногами, но каждый раз, когда она поднимает на меня свои глаза, я ничего не могу с собой поделать. Смотрю на неё как остолоп и даже слова сказать не могу. Ещё один её взгляд.
Блядство! Нельзя. Мне никак нельзя забывать, что она не моя дочь. Она выродок левого мужика, который трахал ту, кого я любил. Не исключено, что Оля все врет и на самом деле отец этой дряни — тот самый докторишка.
Ярость заполняет собой каждую клеточку моего тела. Хочу крушить все вокруг, чтобы камня на камне не осталось от этой старой квартиры. Чтоб нас всех погребло под ее завалами.
Собраться. Я
