ни одного, ни другого. И не умела принимать решения, к сожалению. Наверно, эту послушность сразу уловил Омар, будто она на лбу у меня была написана.
Как и обещал, он поселил меня в уютной квартире, давал деньги и не требовал расплаты. Он приезжал почти каждый день, спрашивал, как у меня дела, просил что–нибудь сыграть, мы ужинали и все. Однако по его взгляду, дыханию, раздувающимся ноздрям было видно, что он меня хочет. Легонько касаясь моей руки или плеча, он гипнотизировал, заставлял смущаться, изнывать от неопределенности, сбивал с толку. Он меня приручал к себе, как дикого зверька.
И когда однажды мы пошли в ресторан, он вынул из кармана коробочку с кольцом и сказал:
– Я хочу, чтоб ты стала моей женой!
Роняю от неожиданности вилку, хлопаю ресницами и лихорадочно соображаю, что сказать. Ведь когда спрашивают: «Выйдешь за меня замуж?» или говорят: «Выходи …», тут понятно, что адресовано тебе. А «Я хочу..» меня тогда придавило какой–то железобетонной неизбежностью.
Не дожидаясь ответа, он взял мою руку, надел кольцо на палец и, обойдя стол, поцеловал меня, и не просто. Мой первый в жизни поцелуй был со вкусом страха и подчинения. Жестко впившись в губы, он словно хотел оставить клеймо. Его жалящий язык оказался у меня чуть ли не в глотке, завоевывая и порабощая. Я не знала, что нужно делать, боялась показаться глупой и неопытной, и от этого практически разревелась. Поняв мою растерянность, Омар отстранился, потом еще раз легонько припечатался к моим губам и сел на свое место. Как вампир, напившийся крови. Правда. Это сравнение пришло мне в голову гораздо позже, когда я уже поняла его страшную суть.
Я опять утонула в воспоминаниях, так что голос Данила меня едва не заставил подпрыгнуть от неожиданности.
– Ты что загрустила, Дюймовочка? Раз у нас такое детское свидание, давай на колесе обозрения покатаемся? А потом еще на чем–нибудь? Я правда хочу, чтоб ты ни о чем не думала, отвлеклась. Отставила бы свои заботы.
– Акуна – матата? – мне было приятно, что Данил старается меня растормошить, и я снова улыбнулась.
– Это что–то из японского? Знакомое словосочетание, но не помню, с чем связано.
– Это суахили, – отвечаю и вижу, как изумление отражается на его лице. Он так подкупает, что не носит маски. Он такой, какой есть.
– А ты что, суахили знаешь? Только не говори, что ты ездила в Африку и обучала туземцев русскому!
– Дань, какой ты смешной! – вырвалось у меня это обращение, которое я уже обсмаковала во рту, как леденец, сделав его совершенно гладким, и по этой причине, оно буквально выскользнуло из меня. Оно было интимным, непозволительным, но постоянно так и просилось на язык. Ловить его было поздно, поэтому я быстренько попыталась отвлечь Данила. – Это же из мультика! «Король Лев».
– Ты что, мультики смотришь? – Он засмеялся легко и непринужденно, но видя, как у меня улыбка сползла с лица, тут же осёкся.
– Смотрела. С Анечкой, – подавив дрожь в голосе, ответила я и уставилась на мороженое, будто медитируя.
– Лада, прости, я заигрался. Правда, вошел в роль пацана, который пригласил на свидание девочку. Обещаю, я найду способ забрать твою дочь, и скоро мы будем гулять втроем: ты, я и Анютка.
Глава 16
Не, ну я точно в прошлой жизни был медведем. У моей Дюймовочки, наверно, вся душа в синяках. Так и бойся, что каждым словом можешь угодить в больное место. И это совсем плохо, потому что нельзя жить в постоянном страдании. Конечно, кому ни скажи, все в один голос будут твердить, что женщина с ребенком и такими проблемами – это гири на шею. Макс даже против Милки выступал.
И я прекрасно отдаю себе отчет, что, если я хочу завоевать Ладу, то, действительно, нужно остепеняться, вникать в бизнес, потому что одно дело – я предоставлен сам себе, привык к спартанской жизни и, кроме машины, другой роскоши не признаю. Одежда – спортивные костюмы, джинсы не с заоблачными ценниками, еда – тем более.
И совсем другое – семья, где уже есть ребенок, и будет еще, как минимум один. Ее нужно содержать достойно. Девчонок баловать, сына приучать к делу…
– Теперь ты задумался, – тихо улыбнулась Дюймовочка. – Видишь, я совсем неудобный вариант. Я тебе благодарна за эту вылазку, для меня она как побег из Шоушенка. Правда, временный.
Ее печальная улыбка превращала меня в киборга, готового крушить все подряд, лишь бы достичь цели. Но, к сожалению, тут одними кулаками ничего не сделаешь.
– Лада, потерпи. Все будет хорошо. Уже хорошо то, что ты нашла меня. Так ведь? Я хороший, добрый, надежный, – чтобы разрядить обстановку и дать нам возможность прожить еще несколько бесстыдно счастливых минут, я самодовольно выпятил грудь и, дурачась, задрал подбородок.
Все – таки я мощный аккумулятор позитива. Дюймовочка улыбнулась свободней, в глазах снова засветилась детская радость, перемешанная с робкой надеждой, и я снова почувствовал то невероятно сладкое притяжение, которое заставляло звенеть натянутой струной каждый нерв. То притяжение, которое безошибочно говорило – я нашел свое счастье. Трудное, неожиданное и от того еще более пронзительное.
– Колесо обозрения? Посмотрим на мир с высоты птичьего полета и убедимся, что под другим углом и проблемы будут не такими глобальными?
Я не удержался, снова взял ее руку, и опять та же химия, опять всплеск желания.
– У нас в запасе примерно час, – взгляд Дюймовочки затапливает меня нежностью, которая не расслабляет, а заставляет жадно сглотнуть слюну, тяжело вздохнуть и снова задавить очередную вспышку страсти.
Каждую минуту этого часа мы словно записывали на подкорку, чтобы потом доставать эти воспоминания, смаковать их и подпитываться радостью до следующей встречи. Правда, я постоянно поглядывал на часы, физически ощущая, как крупицы счастья словно просачиваются сквозь пальцы, и нет никакой возможности их удержать.
Когда мы были на верхней точке чертова колеса, я склонился к ее ушку и коснулся его губами.
– Я чувствую себя Золушкой, – жарко выдохнул и замер от восторга. Никогда в жизни я не испытывал такого щемящего блаженства от самой невинной ласки.
Дюймовочка затихла, и я почувствовал, как забилось ее сердечко. Но я понимал, что просто не имею права распускать руки, поэтому со вздохом отстранился. Моя зеленоглазка вскинула благодарный взгляд, а потом хихикнула, совсем как девчонка.
– Золушка с сорок пятым размером
