Инстинкт совершенства - Виктория Лайонесс

— Ага, — отхожу от двери, делая вид, что ищу свои кеды в шкафу, которые стоят прямо перед носом.

— А ты прям само гостеприимство, — заходит в квартиру, закрыв за собой дверь.

— Только с незваными гостями, — продолжаю ерничать.

В какой-то момент боковым зрением замечаю движение и, повернувшись, вижу Мартини, выбежавшего в коридор.

— Енот? — усмехается. — Ты живешь с енотом?

— Да, я живу с енотом. Мартини, вернись на свое место.

— Ты назвала енота Мартини? — теперь он начинает в голос смеяться, и от звука его бархатистого смеха внутри меня что-то происходит.

— Это единственное слово, на которое он начал отзываться, — ощущаю, как щеки начинают гореть.

— Самец?

— Да.

Наблюдаю, как Мартини подходит к нему, с любопытством рассматривая и задирая черный нос. А тот присаживается на корточки, протянув ему открытую ладонь.

Порываюсь сказать, что он рискует остаться без пальца, но специально молчу.

Пусть знает наших!

— Ну здравствуй, приятель. А у тебя забавная хозяйка. Не так ли?

Шокировано хлопаю глазами, когда этот маленький предатель приближается к нему и, обхватив его руку двумя лапками, начинает просто обнюхивать. А потом издает смешное мурлыканье.

Какого вообще черта происходит?! Сейчас он должен был его укусить или, как минимум нашипеть!

— Прости, дружок. Сегодня я без угощения, но в следующий раз обязательно принесу, — чешет его макушку.

— Мартини, марш на место! — угрожающе произношу и, почувствовав мое негодование, животное убегает в спальню.

— В то время как все заводят котов или собак, ты завела себе енота. И почему я совсем не удивлен? — выпрямившись, засовывает руки в карманы джинсов и только сейчас обращаю внимание, как он одет.

На широких плечах темно-коричневая кожанка, под которой белоснежная футболка, натягивающаяся на мышцах груди. На длинных ногах черные джинсы. Темные волосы с редкими серебристыми прядями небрежно уложены, придавая ему образ сексуального бунтаря. Он словно только что сошел с обложки журнала.

— Я не заводила его специально. Он оказался у меня случайно, когда ему нужна была помощь.

— Так ты у нас спасительница животных?

— Может, мы уже поедем? — скрещиваю руки на груди.

— Тебе так не терпится пойти со мной на свидание, bella?

— Больше всего мне не терпится его закончить.

— Уверен, ты передумаешь. Сегодня будет насыщенный день. Только возьми с собой что-нибудь с длинным рукавом, чтобы не замерзнуть.

— Сегодня обещали теплую погоду.

— Будет немного ветрено, — как-то странно отвечает, и я вижу неприкрытый блеск в стальных глазах.

Эта мальчишеская живость в нем подкупает, но, как только я вспоминаю о его угрозах, хорошее впечатление улетучивается.

Я должна держать ухо востро с этим мужчиной!

Закатываю глаза, тяжело вздохнув, и скрываюсь в спальне. Достаю из шкафа ярко-оранжевую толстовку с капюшоном и надеваю через голову, закатав рукава.

Перед выходом кидаю взгляд на Мартини, разложившегося в своей лежанке и грызущего любимую игрушку.

— Я с тобой еще разберусь, предатель, — с обидой бросаю, но меня полностью игнорируют.

Вернувшись в прихожую, замечаю, что Адриан прошел в гостиную и с любопытством осматривает обстановку. Подходит к открытому стеллажу с книгами по психологии, которые когда-то были приобретены мной для учебы в колледже, но так и не нашли своего применения. Замечаю, как его взгляд падает на среднюю полку. Где стоят рамки с фотографиями, на одной из которых мы запечатлены с Тейлор в ее десятый день рождения. На том фото, сделанным мамой, я стою за спиной сестры и поднимаю две пряди ее волос вверх, скривив забавную гримасу. Тей закрывает рот ладошкой, заливаясь смехом, и мы обе кажемся такими счастливыми. Тогда мы почти никогда не расставались с сестрой, и я очень скучаю по тем временам.

На втором фото меня запечатлела Тей здесь в квартире с Мартини. Проказник забрался мне на плечи и повис пузом на голове, свесив передние лапы вниз. Это было настолько смешно, что мы потом еще долго с сестрой пересматривали это фото и смеялись до боли в животе.

— Кхм… — прокашливаюсь, дав о себе знать.

— Я слышал, как ты зашла, bella, — становится не по себе от его слов.

Я давно выработала привычку ходить очень тихо и даже удивительно, насколько у него чувствительный слух.

— Тогда, может, ты перестанешь пялиться на мои вещи, и мы уже поедем?

— Я не пялился на твои вещи, как ты выразилась, — переводит прозрачный взгляд на меня. — И считаю, что на правах жениха я имею возможность узнать тебя поближе по месту, где ты живешь.

— Не много ли ты на себя берешь?

— Это еще почему?

— Я никаких документов не подписывала, кольцо ты мне не надевал и договоренность пока еще только на словах. К тому же я все еще надеюсь, что ты передумаешь.

— Всему свое время, bella. И я своих решений не меняю, — голос приобретает грубоватые ноты. — Поехали, — уверенной походкой идет к выходу и словно на свою казнь, иду за ним.

Оказавшись на улице, следую за ним к дороге и застываю на месте, когда он подходит к припаркованному массивному мотоциклу знаменитой марки Харлей-Дэвидсон в невероятно стильном дизайне с блестящей хромированной рамой, литыми дисками и черным обтекаемым верхом.

— Нравится? — звучит вопрос.

— Еще спрашиваешь? — подхожу к красавцу и провожу рукой по кожаному сиденью, ощутив приятное тактильное прикосновение к дорогому материалу.

— Когда-нибудь гоняла на таких?

— Нет, — мотаю головой, находясь под впечатлением.

— Тогда не будем терять времени, — протягивает мне шлем, который я без колебаний беру.

— Ты хочешь, чтобы я управляла?

— Не сегодня. Но если хорошо будешь себя вести, может, я дам тебе порулить.

Он надевает свой шлем и ловко перекинув ногу, усаживается на агрегат, посмотрев на меня через поднятое стекло, открывающую только область глаз.

— Забирайся и держись крепче, bella, — глухо произносит, и я слышу улыбку в его голосе.

Только сейчас до меня доходит, что мне придется прикасаться к нему, чтобы наша поездка могла состояться, и я не осталась задницей на асфальте, когда он тронется.

— Ты специально это придумал? — прищуриваю глаза.

— Не понимаю, о чем ты, малышка, — в серых глазах мелькают озорные огоньки.

— Черт с тобой, — надеваю шлем и забираюсь на мотоцикл, придвинувшись к широкой спине. Но все равно оставляю между нами пару сантиметров, не зная, как лучше взяться. Его запах сразу доносится до меня, и все рецепторы разом обостряются.

— Смелей, bella. Я не кусаюсь, — заводит мотоцикл, и тот издает такое громкое рычание, которое эхом проносится через всю улицу.

Придвинувшись ближе, кладу руки ему на живот, ощутив рельефный каменный пресс. Закусываю щеку изнутри из-за соблазна провести кончиками пальцем по каждому кубику.

Он