Столкновение - Бал Хабра

Это будет долгая, мать ее, ночь.

Саммер встает между моих раздвинутых ног, проводит рукой по моему бицепсу, затем скользит по нему вверх к плечу. Я как в трансе наблюдаю за этим движением, сглатывая плотный ком в горле. Что, блять, происходит?

— Ты выглядишь сексуально, — мурлычет она.

Я делаю вид, что придушенный звук, вырвавшийся из моего горла, не мой, но она улыбается своей милой Саммер улыбкой, которая говорит мне, что она это слышала. Ее выражение лица — дразнящее и кокетливое, заставляющее синапсы в моем мозгу срабатывать в произвольном порядке. Единственный раз, когда мы были так близки, это в душевой в раздевалке, и я едва мог это выдержать. Но ничто не может сравниться с тем, когда она находится настолько близко, что стоит мне наклониться вперед, и мои губы поймают ее идеальные губы.

— Что? — пискнул я.

Как будто это первый день в седьмом классе, и мои яйца все еще не опустошились. Я прочищаю горло и повторяю попытку.

— Что?

— Я сказала, что ты выглядишь сексуально.

Я еще не успел осознать ее слова, как ее рука погладила мое ухо. Я сдерживаю дрожь, которая пробегает по моему телу.

— Ты вспотел, — говорит она.

О. О. Это очень горячо.

Может быть, это потому, что она ближе ко мне, чем когда-либо, и я могу взорваться, как гребаный подросток. У меня заплетается язык, словно она каким-то образом парализовала все мышцы моего рта, не давая мне составить ни одного связного предложения.

Я прочищаю горло, чтобы восстановить двигательную функцию.

— Здесь жарко, как ты и сказала.

— Точно, — она улыбается, продолжая гладить меня по уху, пока мои глаза не начинают закрываться от соблазна.

Она нашла особенно чувствительную эрогенную зону, и я был бы доволен своей жизнью, если бы она делала это вечно. Когда она придвигается ближе, я замираю. Сиськи Саммер так близко к моему лицу, что я чувствую голод от желания прильнуть ртом к ее сладкой коже, но тут она сдвигается к моему уху и шепчет:

— Ты хочешь уйти отсюда?

Мое сердце перестает биться в груди. Мои глаза расширяются, когда ее карие глаза снова встречаются с моими. Ее лицо выглядит настолько охренительно непорочным, что мне приходится использовать всю силу самоконтроля, чтобы не отнести ее в кладовку и не вытрахать это выражение из ее лица.

Когда я собираюсь достать бумажник, чтобы перенести ее на свое чертово плечо, она отстраняется и с безразличным выдохом садится обратно на свой табурет.

— Ну, что скажешь?

Ее беззаботность — чистый контраст с тем, как она была наэлектризована секунду назад.

— О чем?

— Я все еще неопытная?

Неопытная?

— Так я бы любого парня сюда затащила, — она помешивает свой напиток.

Мое сердце замирает, когда я понимаю, что она показала мне именно то, о чем я просил. Она доказывала, что она не нахальная, а чертовски уверенная в себе.

— Итак, какой? — легкомысленно говорит она. — С кем из парней ты хочешь, чтобы я поговорила?

Ни с каким.

Ни с одним парнем, никогда. Ревность поднимает свою уродливую голову и бьет по мне, как долбаный грузовик. От нее волнами исходит уверенность.

Блять.

Я чувствую себя полнейшим дерьмом, что она даже не выглядит затронутой нашей близостью, в то время как я все еще нахожусь в шоке.

Я оглядываю бар, узнаю нескольких парней из братства и студентов UHart.

— Никого, — грубо говорю я, и раздражение просачивается сквозь мой тон.

Она выглядит озадаченной.

— Боишься, что я выиграю?

Да.

— Уже поздно. У тебя завтра занятия.

Ее лоб морщится.

— Это ты говоришь, что я не могу развлекаться, а сам напоминаешь мне о занятиях? Которые, кстати, будут только после нашей встречи с доктором Тоуром.

Я знал это, но мне нужен был повод, чтобы уйти отсюда. Она была права. Становится жарко. Настолько жарко, что моя одежда кажется неудобной, и я предпочел бы оказаться без нее. Желательно с ней под боком.

— Почему ты так странно себя ведешь?

Может быть, потому что мне так тяжело, что я не знаю, как буду стоять?

— Я просто даю тебе выход на случай, если ты захочешь уйти.

— Это очень мило с твоей стороны, но я в порядке, — она откидывает волосы на плечо и смотрит в дальний угол. — Этот парень симпатичный.

Мои глаза встречаются с Кэйсом Ховардом, разыгрывающим баскетбольной команды, играющим в бильярд. Наши команды не ладят друг с другом, и это не из-за отсутствия попыток. Они — кучка безрассудных идиотов, и они слишком часто втягивали моих игроков в свое пагубное поведение.

Когда он встает в полный рост, Саммер охает.

— И.… высокий.

— Я думал, ты не любишь спортсменов, — в моем голосе звучит горечь, но я не утруждаю себя притворством.

— Мне не нравятся хоккеисты. Во что он играет?

Я пристально смотрю на него.

— В баскетбол.

— Отлично, — она берет свой пиджак с моих коленей и надевает его.

Я держу руки по бокам, чтобы не дотянуться и не усадить ее задницу к себе на колени.

Внезапно мне хочется, чтобы все в этом баре знали, что она пришла со мной.

Перед тем как встать, она облизывает соленый край своего бокала и пригубливает жидкость. Наблюдать за тем, как она пробирается к бильярдному столу, все равно что наблюдать за тем, как в мою грудь вонзается раскаленное копье. Ее задница отвлекает, настолько отвлекает, что я почти не замечаю девушку, которая подходит и занимает место, которое только что занимала Саммер.

— Ты играешь за Далтон, верно? Я Бетани.

Я киваю, хотя моя голова мечется между этой девушкой и той, которая мгновенно привлекает внимание Кэйса. Медленная ухмылка, расцветающая на его лице, говорит о том, что она завладела им точно так же, как и мной.

— Я учусь в Йеле, — говорит она.

Я возвращаю свое внимание к ней.

— Ты немного далеко от дома, разве нет?

Бетани пожимает плечами.

— Парни здесь лучше.

Когда она улыбается, я наконец замечаю, что она чертовски красива. Ее светлые волосы волнами спадают на лицо. Ее голубые глаза такие яркие и невинные, что я почти не замечаю верха с низким вырезом, который открывает мне полный вид на ее декольте.

— Неужели?

Не отвлекаться от происходящего трудно, когда на другом конце бара девушка смеется с придурком века.

— Я смотрю на одного прямо сейчас, — она берет мою руку и проводит пальцем по моей ладони. —