склонил голову набок.
— Неужели ты правда не понимаешь? Неужели настолько наивна?
Я покачала головой.
— Не настолько. Я понимаю, о чем ты, но я имею в виду, почему именно я? Я... сумасшедшая. Я... Я три года не стриглась, — выпалила я.
Длинные волосы были лишь верхушкой айсберга. Я добровольно не смотрелась в зеркало уже несколько лет, но была уверена, что не дотягиваю до тех женщин, которые могли бы заинтересовать такого мужчину, как Массимо. Он был красив, силен, богат, харизматичен. В этом не было никакого смысла.
— Ты... Ты уникальна, Катарина, а я люблю эксклюзивные вещи. Ты заинтересовала меня.
Как экспонат в кунсткамере. Он хочет переспать с чудачкой. На этот раз я не стала отвечать голосу.
— Кроме того, желаниям не нужны причины, micetta. Оно просто возникает. А я хочу тебя, и точка. Я хочу стать для тебя первым во всём.
От этих слов по телу разлился странный, тревожный жар. Первым во всём.
— Если мы заключим эту сделку, ты убьёшь Павла и Бенедикта. И не убьёшь меня, когда всё закончится.
— С чего бы мне это делать, если ты мой клиент? — с усмешкой ответил Массимо
Казалось, теперь он наслаждается процессом: планирует убийство двух мужчин и возможность стать моим первым во всём. Я даже подумать об этих словах не могла без того, чтобы кожа не начала гореть.
— Я твой свидетель, — напомнила я. Мне нужно было убедиться, что рядом с этим мужчиной я в безопасности.
Он кивнул.
— А я теперь твой. Мы стали страховкой друг для друга.
Я лихорадочно пыталась найти хоть один изъян в его предложении.
— Тебе нужно ознакомиться с полными условиями сделки, или мы договорились? — сухо спросил Массимо, явно забавляясь.
— Когда заключаешь сделку с дьяволом, нужно тщательно проверять детали, — заметила я.
Он усмехнулся.
— Проверь... обязательно проверь, потому что я намерен забрать всё, что мне причитается. До последнего мелочи.
Затем он наклонил голову и шокировал меня, лизнув щеку от челюсти до самого виска. Я вздрогнула, почувствовав влажный след на пылающей коже. В этом жесте было что-то первобытное. Животное. Древнее.
Его губы скользнули по чувствительной плоти.
— Каждый. Чертов. Дюйм.
Он взял меня за подбородок и повернул лицом к себе, удерживая с пугающей лёгкостью.
Затем накрыл мои губы своими, едва касаясь. По телу будто пробежал разряд, и в то же время этого оказалось недостаточно. Я судорожно вдохнула, и в тот же миг его язык скользнул мне в рот, легко коснувшись моего. Не совсем поцелуй.
Дегустация.
В глубине его горла зародилось слабое рычание, словно ему было трудно отстраниться. Словно зверь внутри не хотел этого делать.
— Соглашайся, Катарина. Дай мне слово и скрепи сделку со своим дьяволом.
Я медленно кивнула, осознавая всю тяжесть того, на что соглашаюсь. Я собиралась убить двоих человек. Я заказывала их смерть. Никто не заслуживал этого больше, чем они, но от осознания всё равно становилось не по себе.
— Мне нужны твои слова. Я должен услышать, что ты согласна, — сказал Массимо и выжидающе посмотрел на меня.
Я прочистила горло, а потом заговорила.
— Я принимаю твои условия. Мне нужна твоя помощь, одна я не справлюсь. Ты мне нужен, поэтому я согласна.
— Хорошая девочка, — прошептал он, а затем снова шокировал меня. Всё ещё сжимая нож, он поднёс мою руку к своей шее. Тонкая полоска крови, которую я оставила, никуда не исчезла. Он размазал её большим пальцем, а затем коснулся им моих губ.
— Сделки с дьяволом скрепляют кровью, — произнёс он, не сводя взгляда с алой полосы на моих губах.
Я застыла, заворожённая его действиями. Когда мои губы стали влажными от его крови, он запустил испачканные пальцы мне в волосы и потянул голову назад, безжалостно открывая мой рот для своего.
Он сократил расстояние между нами и поцеловал меня. Нет, не просто поцеловал. Он впился в меня. Укусил меня за губу, до крови, и я ахнула. Затем его поцелуй стал нежнее, он проник языком мне в рот, лаская его о мой. Это было соблазнительно и порочно. Казалось, сама тьма проникает под кожу… и мне нравилось.
Это было кощунственно. Это было идеально. Наша кровь смешалась, скрепляя договор.
К чему бы это ни привело.
Сделка была заключена.
11. Катарина
На следующий день утренний гимн поднял меня с кровати в привычное время. В коридорах стояла тишина, ни одной монахини не было видно. Обычно они присматривали за столовой во время завтрака, но сегодня утром без них творился настоящий бедлам.
Я села с Татьяной. Она ела хлопья и играла с маленькой куклой из кукурузных листьев, которую мы сделали вместе. Двигаться было тяжело. Ребра переливались всеми оттенками фиолетового и темно-синего.
Доктор Блэквуд прошел через зал с измученным видом. Я заметила Алонсо, но у него едва нашлась секунда, чтобы помахать мне, прежде чем он умчался прочь.
Я резко вскочила, но тут же вспомнила о состоянии своего живота. Ой. Я рухнула обратно на стул, и Татьяна с любопытством посмотрела на меня.
— Куда ты?
— Просто хотела поговорить с другом, — пробормотала я.
Она повернулась и посмотрела в удаляющуюся спину Алонсо. Девочка казалась встревоженной. Все пациенты были такими. Персонал, может, и не объявлял, что что-то не так, но напряжение висело в воздухе.
— Тук-тук, — произнесла Татьяна через мгновение.
Я заставила себя улыбнуться ей.
— Кто там?
— Вой, — серьезно ответила она.
— Чей вой?
Она закусила губу, переведя взгляд на доктора Блэквуда, который теперь направлялся к нам.
— Как же нам выбраться из дома с привидениями? — прошептала она как раз в тот момент, когда он подошел к нашему столу.
— Катарина, на пару слов, — рявкнул он на меня.
Я вздрогнула от его тона. Обычно Блэквуд был вежлив — ну, достаточно вежлив. Казалось, он не разделял извращенных интересов нечестивой троицы.
Татьяна напряглась, и я похлопала ее по руке.
— Скоро вернусь, не переживай.
Я чувствовала ее взгляд, пока шла через комнату.
— Чем могу помочь, доктор? — спросила я Блэквуда.
Он остановился прямо за дверным проемом.
— Ты видела отца Варгаса вчера вечером?
Я изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица.
— Нет, а что?
Он вгляделся в меня.
— Он спрашивал о тебе... Похоже, собирался с тобой о чем-то поговорить. Ты уверена, что не видела его?
Я сглотнула, горло пересохло так, что трудно было ответить. Я не была как Массимо. Не была опытным убийцей, способным лгать с невозмутимым лицом, и казалось, что
