Риккардо Моретти.
— Знаю, — говорит мама тише. — Я знаю, он был добр к тебе. — Она смотрит на Люсию. — К вам обоим. И вы оба имеете право скучать по нему. — Я вижу, что ей больно это говорить.
Остаток пути домой мы ехали в тишине. За последние пару месяцев мало что изменилось. Франко умирает. Антонио берёт бразды правления в свои руки. Последнее столь же радикальное событие произошло одиннадцать лет назад, когда умер мой отец.
Когда мы подъезжаем к нашему белому дому из песчаника, Лука выбегает из машины прежде, чем Тео успевает ее полностью остановить.
— Лука! — кричит ему мама. Он бежит по улице. Инстинкт берёт верх, и я выхожу из машины.
— Я его приведу, — говорю я ей. Она благодарно кивает мне, держа Люсию за руку, когда они выходят из машины. Миа молча наблюдает.
— Я пойду с тобой, — говорит Тео, и его голос заставляет меня дрожать от волнения.
Я не могу не заметить Тео рядом со мной, когда мы спешим по улице вслед за Лукой. Он намного крупнее и мускулистее меня. Каково это — оказаться в его объятиях? Сосредоточься. Мне нужно сосредоточиться.
Тео легко догоняет Луку и хватает его за руку, останавливая его. Лука отстраняется, его лицо выражает невыразимый гнев.
— Лука, о чём ты думал? — спрашиваю я, догоняя его. — Ты не можешь просто так убежать. Ты можешь пострадать.
— Никому нет дела, — резко отвечает он. — Всем все равно.
— Нам не всё равно, Лука. Нам не всё равно.
— Нет. — Он толкает меня. Я отшатываюсь назад, но Тео хватает меня за руку, помогая выпрямиться. Он касается меня лишь на мгновение, но от этого у меня в животе всё трепещет.
— Не толкай свою сестру, — предупреждает Тео.
Лука закатывает глаза. — Ты не мой отец. Ты телохранитель. — Он произносит это так, словно это ругательство. — Мой отец умер.
— Франко не был твоим отцом, — напоминаю я ему.
— Он был единственным отцом, которого я знал.
Верно. Со вздохом я наклоняюсь, чтобы встретиться взглядом с Лукой. Он уже такой высокий. Скоро он будет намного выше меня. Сейчас он мне до плеч. — Когда умер наш отец, ты ещё даже не родился. Ты не знал, каково это — скучать по нему. Но все мы: я, Антонио, Миа, Эмилия, Джемма и Франческа — все мы чувствовали боль его утраты. Поэтому мы знаем, каково это — страдать. Мы знаем, как долго может длиться это горе. Честно... — Я смотрю на свой крестик на шее. — Я всё ещё горюю, а прошло уже одиннадцать лет. Так что, когда я говорю, что нам не всё равно, конечно, нам не всё равно. Вы с Люсией переживаете то же, что и все остальные. Потеря единственного отца, которого ты когда-либо знал. Я понимаю эту боль. Мы все её понимаем. Так что не говори, что нам всё равно.
Лука морщится, словно собирается меня отчитать, но вдруг садится на бордюр, закрыв лицо руками. Я сажусь рядом с ним, смущённо глядя на своё платье и голые ноги. Взгляд Тео скользит по моим ногам, прежде чем он тут же отводит взгляд. Я говорю себе, что не стоит придавать этому значения. Сейчас неподходящий момент. Я нужна Луке.
Тео садится с другой стороны от Луки. — Дружище, послушай, я понимаю, что я всего лишь телохранитель, но я знаю тебя с самого детства. Меня наняли вскоре после того, как тебе исполнился год. Я также знаю, каково это — терять близких. — У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на Тео широко раскрытыми глазами. Я никогда не знала этого о нём. Но, с другой стороны, он никогда толком не рассказывал мне о своей личной жизни. С чего бы ему это делать?
— И, — продолжает он, — поскольку я знаю, как это может быть болезненно, я говорю, что это нормально — выплеснуть эмоции наружу. Я годами держал всё в себе, копил. Не повторяй моих ошибок.
Мне отчаянно хочется спросить его, через что он прошёл. Кого он потерял?
Лука поднимает голову. — Ты когда-нибудь плакал? — спрашивает он Тео.
Тео грустно улыбается. — Я плакал. Если хочешь, ты можешь поплакать.
— Чаще всего мне просто хочется что-нибудь ударить, — говорит Лука, хмурясь.
Я качаю головой. — Маме это не понравится. Может, нам вернуться домой?
Через мгновение Лука кивает и встаёт. Мы с Тео идём за ним. Его пальцы так близко к моим, что я могу думать только об этом.
— Я никогда не знала этого о тебе, — говорю я Тео.
Он отвечает, не глядя на меня. — С моей стороны непрофессионально говорить о личной жизни. — Судя по его тону, я чувствую, что он злится. Ещё секунду назад он был так откровенен с Лукой, а теперь со мной, и, кажется, никак не может от нас отвязаться.
Тео придерживает входную дверь, пока мы входим. Лука устремляется вперёд, но я останавливаюсь рядом с Тео в дверях.
— Извини, — говорю я. — Если я перешла черту.
Он не спускает с меня глаз. — Тебе не нужно извиняться. Просто больше не спрашивай.
Я вздрагиваю, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Не теряя ни минуты, я ухожу от Тео, чувствуя, как мне хочется провалиться в яму и никогда больше не видеть дневного света.
Единственный звук, который он издает, — это глубокий вздох за моей спиной.
Через несколько часов дом наполняется смехом и разговорами. Наступает семейный ужин, где собираются все мои братья и сёстры. Эмилия, Марко, Франческа и Лео приезжают из Лос-Анджелеса.
Мама приветствует их и приглашает к обеденному столу, где мы все уже расселись. Эмилия и Марко — потрясающая пара: её золотистые волосы и его смуглая кожа. Шрам, пересекающий его лицо, не очень красив, но он его украшает. Лео входит со своей обычной развязностью, а Франческа поддразнивает его.
— Ты не можешь просто ходить, как нормальный человек? — спрашивает она его.
— Нет. Не могу. — Он целует её в голову, его губы касаются её каштановых локонов. С его песочного цвета волосами они выглядят полной противоположностью Эмилии и Марко.
Я обнимаю обеих сестёр. Я не видела их лично с тех пор, как они приезжали ко мне в гости после смерти Франко и прихода Антонио, но это было несколько месяцев назад.
Джемма и Виктор уже сидят за столом. — Он просто думает, что он крутой, — бормочет Джемма, заставляя Виктора рассмеяться. — Но я знаю, что у Эмилии самый крутой муж из всех наших. Марко — лучший.
— Эй, а
