весело делают селфи перед аркой. Наверняка первокурсницы.
Я прочищаю горло:
— Извините?
Все трое перестают хихикать и оборачиваются ко мне.
— Не могли бы вы сфотографировать меня перед аркой?
Я поспешно достаю телефон из кармана и вытираю экран, влажный от потных пальцев, о бедро.
— Ты француженка?
Я поднимаю голову, удивлённо встречаю взгляд невысокой брюнетки с азиатскими чертами и улыбаюсь.
— Так уж сильно слышно? — нарочно утрирую акцент, шутливо протягивая телефон той, кто согласится его взять.
Они смеются над моей шуткой.
— Почти не слышно!
Высокая блондинка, стройная, доброжелательно улыбается и берёт мой телефон.
— Вставай, я сделаю фото.
Я киваю, откидываю волосы на одно плечо и становлюсь в линию с воротами Кобба.
— Готова?
Я киваю и, широко улыбаясь, показываю зубы и поднимаю большие пальцы вверх.
После нескольких снимков блондинка выпрямляется, и я забираю свой телефон.
— Кстати, меня зовут Грейс, — протягивает она руку. Я тут же пожимаю её.
— Скайлар.
— Не очень-то французское имя! — замечает брюнетка. — Меня зовут Лин. А это Оливия.
Она указывает на третью девушку — брюнетку в очках, которая, похоже, немного более скромная. Та застенчиво улыбается. Я приветливо машу ей рукой.
— У меня отец американец, — объясняю я. — Но я его не знаю.
Девушки морщатся с сочувственным видом.
Грейс бросает взгляд на экран своего телефона.
— Наша презентация скоро начнётся. Может, ещё пересечёмся?
— Да, с удовольствием, — поднимаю телефон. — Спасибо за фотографии.
Грейс подмигивает мне. Я быстро машу им рукой и наблюдаю, как они, хихикая, проходят через арку. Разблокировав телефон, я начинаю просматривать фотографии, чтобы выбрать ту, которую отправлю маме.
Я нахмуриваюсь, листая их одну за другой.
Эх, стервятники!
Все фотографии — это гримасы Грейс или Грейс с Лин. А я думала, что они пытаются меня успокоить, делая вид, что просто позируют.
Я вздыхаю и закатываю глаза, поворачиваясь спиной к арке.
Ну хоть теперь я понимаю, с каким типом людей могу здесь столкнуться.
Я ограничиваюсь селфи с воротами Кобба на заднем плане и отправляю снимок маме. Мне бы очень хотелось иметь такую же фотографию, как у неё, и начать маленькую традицию. Но это будет в другой раз.
Я убираю телефон и достаю план кампуса, проходя под аркой, не забывая поднять голову так, что чуть не выворачиваю шею, чтобы рассмотреть каждую каменную деталь.
Поехать в США и учиться в том же университете, что и мама, было мечтой подростка, которую я наконец осуществляю. Я уже и не сосчитать, сколько раз листала её старые фотоальбомы, представляя, как гуляю по кампусу или по улицам Чикаго сама.
Я сдерживаю эйфорию, которая грозила вырваться наружу, и пересекаю двор с аккуратными бетонными дорожками, коваными скамейками и старинными фонарями Citadelle. Мой взгляд задерживается на серых каменных зданиях в готическом стиле с фасадами, покрытыми плющом и мхом, которые окружают нас словно крепость. Лето ещё не совсем закончилось. Деревья и зелёные газоны, формирующие двор до квадрата в форме кельтского креста, создают впечатление Эдемского сада. Место должно быть ещё красивее осенью, когда листья деревьев краснеют, и столь же мрачно зимой, когда всё кажется мёртвым и унылым — в полном соответствии с архитектурой кампуса.
Я обещаю себе исследовать каждый уголок, как только появится возможность.
Я пересекаю двор, направляясь к Green Hall, учебному корпусу кафедры психологии, в другой части кампуса. Достигнув южной части, я сворачиваю налево и прохожу под второй аркой — которая, между прочим, гораздо менее впечатляющая, чем ворота Кобба.
У арки уже собралась толпа студентов, надеющихся попасть в свои учебные корпуса.
Быстро я замечаю надпись «Green Hall» готическими буквами на фронтоне над массивной деревянной дверью в форме остроконечной арки.
Как и в начале каждого семестра, тревога и волнение смешаны с радостным возбуждением. Я держусь в стороне и наблюдаю лица студентов: многие счастливы снова встретить друзей прошлых лет, тогда как другие терпеливо ждут возможности занять место, чтобы услышать приветственную речь.
В аудитории мне с трудом удаётся найти место, и я тайком молюсь, чтобы не наткнуться на тех трёх девушек с утра. Когда на сцену поднимается группа мужчин в костюмах и женщин в деловых костюмах, такие же болтливые, как и студенты, передо мной чудесным образом освобождается место. Не теряя времени, я опускаюсь на него, задыхаясь.
Мужчина постукивает по микрофону. Опоздавшим не остаётся ничего другого, как сесть прямо на пол или на ступени, разделяющие ряды столов. Общий шум постепенно стихает и исчезает полностью.
— Итак. Здравствуйте, всем.
Начинается.
— Я профессор Миллер.
Он делает паузу.
— Не могли бы мы придумать что-нибудь более клишированное, правда?
Аудитория смеётся. Я предполагаю, что он ссылается на психолога Нила Миллера.
Я закатываю глаза. Юмор в Америке — не то, что мне особенно нравится.
— Каждый из нас представит вам программу этого года, — говорит он, указывая рукой на коллег, стоящих позади. — Для большинства из вас это последний год обучения. Он будет менее интенсивным, чем предыдущие, но самым решающим.
Я не замечала, что так напряглась, пока плечи не расслабились.
— В конце первого семестра у вас будет только один экзамен, но взамен от вас потребуют больше личного участия во втором семестре на практике. Больше практики и меньше теории.
Это понятно.
Мои руки становятся влажными от мысли о провале. Я тру их о джинсы, пытаясь высушить.
Следующие два часа мы слушаем, как преподаватели представляют свои учебные курсы и объясняют, что они ожидают от нас как студентов и будущих психологов.
Дисциплина, самостоятельность, интерес… совершенство.
Это совсем не улучшает моё состояние.
Когда презентация заканчивается, я спешу выйти из переполненной аудитории, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха.
Я сажусь на маленькую скамейку в стороне и набираю номер мамы, наблюдая за потоком студентов, выходящих из всех учебных корпусов.
Я точно не знаю, который час во Франции, но надеюсь, что не разбудила её посреди ночи.
После трёх звонков она берёт трубку.
— Привет, дорогая!
Я улыбаюсь, услышав её голос.
— Привет, мам. Я тебя не разбудила?
Она смеётся.
— Да что ты! Сейчас всего лишь восемь вечера. Ну как там начало семестра? Фото отличное! Тебе нравится кампус?
Похоже, она даже более взволнована, чем я.
Я удерживаю себя от того, чтобы рассказать ей про неприятную шутку этой маленькой группы стерв, чтобы не испортить её радость.
— Это прекрасно! Это как… — я подбираю слова. — Войти во двор замка!
Я слышу, как она восторженно хихикает. Конечно, она знает кампус наизусть.
— И нам сделали небольшую вдохновляющую речь, — я нахмуриваюсь. Давай скажем…
— Всё будет хорошо, увидишь! У тебя
