не делать? — сухо интересуюсь я, надеясь, что у нее есть запасной вариант ответа, который она в любой момент достанет из заднего кармана.
Кассандра гордо кивает.
— Мы также будем много сидеть. Я эксперт по сидению, — говорит она.
— Ладно... думаю, мы услышали достаточно, Кассандра. — Я собираюсь встать, но она протягивает руку и касается моей руки, останавливая меня на месте.
— Кози, — поправляет она, подмигивая.
Ее дразнящий взгляд заставляет меня напрячься. Я изо всех сил стараюсь отмахнуться от этого, пока она переключает внимание на Эверли, чтобы поделиться с ней последней книгой, которая заставила ее плакать. Ее рука соскальзывает с моей, и мои глаза фиксируются на том, как девушка указательным пальцем проводит по ткани моего костюма.
Я изо всех сил пытаюсь избавиться от этого странного ощущения, которое ее нежное прикосновение оставило на моей руке, поэтому пользуюсь моментом, чтобы рассмотреть Кассандру поближе, теперь, когда она не смотрит на меня. Черты ее лица округлые, на щеке появляется слабая ямочка, когда она оживленно разговаривает с моей дочерью. Ее алебастровая кожа потрясающе контрастирует с почти черными волосами, коротко подстриженными чуть выше плеч. У нее потрясающе пухлые губы, накрашенные бледно-розовым блеском, который, к счастью, не сочетается с оранжевым комбинезоном, который выглядит так, будто его носит подросток. Ее пышные формы указывают на то, что она далеко не ребенок.
— Сколько тебе лет? — выпаливаю я, а затем бледнею от того, насколько не профессионален этот вопрос. Я закрываю глаза и тихо чертыхаюсь. — Простите, вы не обязаны отвечать на этот вопрос.
— Мне двадцать шесть, Большой Папочка, — отвечает Кассандра, подмигивая мне, и тут же снова погружается в разговор с моей дочерью.
Большой Папочка? Я хмурюсь от этого очень неприятного ярлыка. Господи, как непрофессионально.
Ни за что, черт возьми... только через мой труп. Это не сработает.
Я прищелкиваю языком и произношу голосом генерального директора:
— Кассандра… Я благодарю вас за то, что пришли, но, боюсь...
— Ты нанята! — вставляет Эверли и вскакивает так, что оказывается на одном уровне со мной. Она проводит рукой по моему лицу и тянется к руке Кассандры, в точности подражая мне в том, как я веду многие успешные сделки в зале заседаний.
У меня отвисает челюсть, когда я сижу, застыв, наблюдая словно в замедленной съемке, как Кассандра встает, чтобы принять предложение моей дочери.
— Это так здорово! — Кассандра пожимает руку Эверли так интенсивно, что та начинает хихикать. — Это лето будет самым легендарным!
— Что за козлы3? — восклицаю я, наконец-то освобождаясь от своей ошеломленно-тупой реакции на то, что моя дочь взяла на себя ответственность за эту встречу. Как Эверли может быть так очарована этой... этой... Я даже не знаю, как назвать такую особу, как Кассандра. — Никто ничего не говорил о сельхоз животных.
Кассандра и Эверли разражаются хохотом, словно они всю жизнь были подружками. Эверли кладет свои тонкие пальцы мне на плечо так, что я чувствую себя одиннадцатилетним в этой комнате.
— Папа, это на сленге «величайший на все времена».
Мои плечи опускаются.
— О.
Эверли наклоняется к Кассандре и громко шепчет:
— Я так рада, что все получилось. Если бы мы не наняли кого-нибудь сегодня, у моего папы точно бы снова случился понос на нервной почве.
— Эверли! — Мои глаза широко распахиваются, когда Кассандра переводит свой зеленый взгляд на меня. Я нервно провожу рукой по волосам и быстро говорю: — У меня нет никакого поноса. Понятия не имею, о чем говорит этот ребенок.
Кассандра протягивает руку и похлопывает меня по другому плечу.
— Эй, мистер Флетчер, я вас не осуждаю. Может, вам стоит попробовать чайный квас, который вы не разрешаете пить своим сотрудникам? Он очень полезен для пищеварительной системы.
Я стону и щипаю себя за переносицу. Это лето будет просто катастрофой.
ГЛАВА 2
Кози
— Ребекка только что сказала, что ты переезжаешь в гостевой дом того парня? — кричит мне Дакота откуда-то из свободной спальни моей сестры, в которой я живу последние несколько месяцев. Я нахожусь в маленькой гардеробной, поэтому ее трудно услышать.
— Сейчас выйду! — громко кричу я, прежде чем схватить охапку одежды на вешалках. Когда выхожу, то, выглянув поверх вещей, обнаруживаю, что моя лучшая подруга детства растянулась на моей кровати, отправляя в рот одного из моих кислых мармеладных червей. — Гостевой дом преимущество работы няни, на которую я согласилась. И на самом деле, это единственная причина, по которой я вообще согласилась на собеседование.
— И потому что ты готова к чертовой работе, — щебечет голос моей старшей сестры, когда она заглядывает ко мне в комнату.
Закатив глаза, я вешаю одежду на металлическую планку внутри коробки для одежды, которую купила сегодня утром.
— Я поняла, Бек... что надоела тебе.
— Ты мне не надоела. — Она пронзает меня взглядом. — Однако я не ожидала, что моя сестра будет принимать такое активное участие в первом году моего брака.
Мои плечи опускаются.
— Джейкоб любит меня. Мы постоянно играем с ним в карты.
— Вот именно, — насмехается Ребекка. — Может, я сама хотела бы поиграть со своим мужем?
— Серьезно? — спрашиваю я, удивленная этим замечанием. Ребекка больше похожа на девушку, которая смотрит «Нетфликс» и делает маникюр.
— Боже, нет, я ненавижу карты. — Она подтверждает мои подозрения. — Но это не отменяет того факта, что это идеальная работа, чтобы заставить тебя снова двигаться. Есть перерыв, а у тебя уже застой.
— Именно это я и говорила! — соглашается Дакота, слизывая кислый сахар с пальцев.
— Ну... я все еще нахожусь в середине своей «Великой Разморозки», — защищаюсь я и двигаюсь к кровати, чтобы выхватить своих жевательных червячков из рук бывшей лучшей подруги. — И переезд обратно к маме и папе был бы сущим адом.
Ребекка понимающе вздыхает. Наши родители — хорошие люди, но они живут на участке земли за пределами Боулдера с несколькими сельскохозяйственными животными, которых они разводят в качестве хобби наряду с основной работой. И как бы я ни любила в детстве до и после школы заниматься нашим небольшим стадом овец, каждую из которых называли старушечьими именами, это не то, к чему я была готова, когда вернулась домой.
А это значит, что с тех пор, как я бросила работу в Денвере и переехала обратно в Боулдер, моя мама наблюдала за мной, как за бомбой замедленного действия, ожидая, что я буду делать со своей жизнью дальше.
— Пожалуйста, только не испорти все, — добавляет Ребекка, постукивая по дверному косяку. — Макс Флетчер, каким бы чопорным он ни был, клиент с очень
