бальзам — всё с привычными названиями. На краю ванны сидит пожилая женщина с короткой стрижкой и лучиками морщинок в уголках глаз. Взгляд тёплый, сочувствующий. Совсем как у бабушки…
Только бабушке про такое не расскажешь. Её нельзя волновать — сердце. Поэтому и за помощью к ней не пойдёшь. Родители, как всегда, далеко. Живут в своём мире: в призрачных городах, населённых героями прошлого. Одним словом — археологи.
Настю пробил озноб.
Что? Раздеться и принять душ? Действительно надо. Но как раздеться у неё на глазах? Кстати, кто эта располагающая к себе женщина? Такая милая, что хочется броситься ей в объятия и пожаловаться на несовершенство мира. От обилия вопросов разболелась голова.
— Извините, а вы кто? — голос прозвучал мышиным писком.
— Наконец-то ожила! — женщина сверкнула обезоруживающей улыбкой. — Меня зовут Полина Станиславовна. А тебя?
— Настя… Скажите, пожалуйста, как я сюда попала?
Она прижала колени к груди и смотрела на собеседницу сквозь упавшие на лицо волосы. Уровень воды быстро рос, струя взбивала обильную пену. Она кое-как прикрыла наготу, отчего стало немного спокойнее.
— Непосредственно в ванну тебя принёс Олежек, — Полина Станиславовна смотрела изучающе, склонив голову к плечу. — Ко мне в дом ты приехала на мотоцикле с Данилой Андреевичем Кипренским. Знаешь его?
— Д-д-да… Я работаю у него секретарём, — воздух царапнул пересохшее горло. — Но как?
Значит, не померещилось. Больше всего на свете хотелось вернуться в прошлое, но теперь придётся объясняться с шефом. Прямо сейчас это казалось самым ужасным.
— Вот ты мне и расскажи, что забыла посреди шоссе.
— Не помню… — Настя поёжилась под цепким взглядом собеседницы.
— И как попала туда, не знаешь?
— Нет…
— Что тебя так расстроило тоже забыла?
— Нет…
Стыдно было неимоверно. Настя на самом деле почти ничего не помнила, кроме тех жутких хлюпающих звуков и стонов. Казалось, собеседница стальным взглядом вскрывает её череп и видит все до одной мысли. Хотелось избавиться от этого ощущения, и она вспомнила про Кипренского.
— Где Данила Александрович?
— Скорее всего, пьёт пиво в гостиной, — слегка насмешливо произнесла Полина Станиславовна. — Позвать?
— Нет-нет-нет!
Сама мысль о появлении шефа в ванной приводила в ужас. Да и весь этот разговор по душам больше напоминал допрос. Настя цепенела под изучающим взглядом и не знала, как скорее это прекратить.
— Внимательно тебя слушаю, — её довольно бесцеремонно вернули к теме разговора.
— Я купила пряжу… Понимаете, Полина Станиславовна, моя свекровь очень любит вязать, — Настя так торопилась объясниться, что постоянно сбивалась. — Мне хотелось как-то отблагодарить её за устройство на работу. Данила Александрович, конечно, строгий, но хороший, добрый. Он обо мне очень заботится, премию вот…
— И за что он тебе платит? — бровь собеседницы приподнялась и замерла немым укором.
— Это не он, компания. Я филолог и грамотно веду документы, — Настя оправдывалась и одновременно ненавидела себя за это, ведь она никогда ничего предосудительного с шефом не делала. — Все его доклады вычитываю. Составляю графики встреч и поездок. Отчётность…
— И всё?
— Нет, что вы! Кофе варю, билеты заказываю, — из-за недоверия в голосе милейшей Полины Станиславовны настроение снова упало. — Выполняю поручения. У секретаря полно работы.
— Получается, ты хороший специалист.
Женщина произнесла это с некоторым сомнением, и Насте стало ужасно обидно. Ведь свекровь тоже постоянно говорит, что только такой святой человек, как её Васенька, может терпеть рядом никчемушницу. Ведь она постоянно что-то роняет, ломает и портит.
— Я стараюсь… — Насте почему-то стало очень важно, чтобы женщина с удивительными глазами стального цвета ей поверила. — У меня не всё и не всегда получается, но Данила Александрович говорит, что я вовсе не никчемушница и надо быть уверенной в себе.
— Кто тебя называет этим странным словом?
— Свекровь. Ольга Дмитриевна. Она у нас в компании работает начальником отдела кадров. — Настя непроизвольно поёжилась, хоть и сидела в горячей воде. — Вы не подумайте, Васина мама нам очень помогает: сперва меня к себе взяла, а потом перевела к Даниле Александровичу.
— Понятно, — Полина Станиславовна снова не позволила отклониться от темы. — Значит, ты купила пряжу.
— Да. И решила отвезти ей. У свекрови дом в коттеджном посёлке… — Настя очень хотела объяснить всё как можно лучше и поэтому постоянно сбивалась с мысли. — Сходила в салон, чтобы волосы привели в порядок и макияж сделали.
— Специально для визита к свекрови? — вновь недоверчиво приподнялась бровь.
— Да. Она очень строгая и всегда оценивает, как я выгляжу.
— Удавалось угодить? — с долей ехидства поинтересовалась собеседница.
— Я старалась…
— Ладно, с этим понятно, — теперь женщина смотрела на неё с жалостью и лёгкой брезгливостью, как на помоечную кошку. — Ты ей позвонила заранее?
— Вчера. Сказала, что постараюсь заехать, — Настя не понимала, к чему все эти вопросы и странный взгляд, но продолжала отвечать. — Она разрешила. Вот я и приехала…
— Ольга Дмитриевна ждала тебя в доме?
— Не знаю… Калитка была не заперта, дверь тоже, я и вошла. Мне захотелось в туалет, дорога была длинная, — она снова зачастила. — Я решила зайти в нашу с Васенькой комнату, заодно привести себя в порядок. А там он… Наверное, мне показалось.
Вода в ванне начала остывать, и Настя поёжилась. Тянуться к крану она постеснялась: тогда пришлось бы вылезти из спасительной пены. Полина Станиславовна заметила её затруднение и сама включила горячую воду.
— Давай вместе разберёмся. — Она кивнула. — Ты мне подробно опиши всё, что увидела. Чтобы понять, могло ли такое показаться.
— У нас в доме свекрови большая комната с балконом, — послушно заговорила Настя. — В ней встроенный шкаф с зеркальными дверцами. Он занимает всю стену как раз напротив входа.
— Где стоит кровать?
— Справа у окна.
— Я правильно поняла, что в зеркало её хорошо видно?
— Да… Но такого просто не может быть!
Чем дальше, тем сильнее смущали вопросы Полины Станиславовны. Они выдёргивали из памяти неприятные моменты, заставляли думать и анализировать. Получалась неприглядная картина. Настя жмурилась и отгоняла от себя жужжащие назойливыми мухами мысли.
— Почему же? — Под насмешливым взглядом собеседницы Настя чувствовала себя полной дурой, которой объясняют очевидные факты типа «жи-ши» пиши с буквой «и». — Обычно в зеркалах всё отражается очень чётко.
— Там был мой Васенька. На нём скакала какая-то девица, — она всплеснула руками, разбрызгивая воду. — Они оба кричали! Наверняка она его как-то заставила! Мы женаты, у нас любовь!
Голос Насти сорвался на едва слышный шёпот. Только Полина Станиславовна слушала так внимательно, будто и мысли для неё не являются тайной. И этим пугала неспособную хоть как-то защититься гостью. Она нуждалась в жалости и сочувствии, а что получила? Разве же так утешают?
— В некоторых случаях одно другому не мешает, —
