во все стороны и не поддавались никаким ухищрениям, то здесь бабули не было. И тогда Света попросила свою соседку подстричь ее коротко, очень коротко, практически под ноль, оставив только немного на макушке. Теперь она была похожа на персонажа Грейс Джонс из кинофильма «Конан-разрушитель» Зену. Сначала девчонки из команды посмеивались над ней, но потом привыкли и между собой называли «Зеной».
Учебы давалась Светлане легко. Все дни были наполнены учебой и тренировками. Им не давали спуску, требуя полной отдачи. Все это нравилось Светке. Она шла вперед к своей мечте — стать олимпи йским чемпионом.
* * *
Первую встречу с Владимиром она запомнила до самого последнего мгновения. От Инги она часто слышала его имя — «Володя», «Вовочка», «ах, Истомин», в которого, казалось, были влюблены все девчонки интерната. Соседка часто рассказывала ей о том, как на тренировке этот всеобщий любимец то посмотрел на нее, то подмигнул, то пошутил с ней. И соседка постоянно находилась в каком-то восторженно влюбленном состоянии. Свете стало так интересно узнать, что это за звезда такая, напросилась с Ингой на тренировку. Она расположилась на трибунах, наблюдя за тренировкой пловцов. Тренер команды Аркадий Павлович, суровый мужчина в годах, ходил вдоль бортика, прикрикивая на своих нерадивых учеников. Среди этой толпы Светлана увидела высокого светловолосого парня, на которого смотрели все девчонки, что были на тренировке. Он действительно был красив, с фигурой олимпийского атлета, знал, что красив и нагло пользовался этим. А еще он действительно был быстрее всех. Светлана поняла, что влюбляется в этого наглого и самоуверенного парня. В тот день она тихо вышла из бассейна, пора было на свою тренировку. Но после этого искала любой случай, чтобы еще раз увидеть Владимира. А он не замечал ее, проходил мимо, обнимая очередную девчонку, которой повезло оказаться рядом с ним. У их команды были дни занятий в бассейне, но они не совпадали с тренировками группы, в которой занимался Истомин. Даже в школе, которая также находилась на территории спортивного городка, не замечал ее. Истомин был старше Светки на год и учился в последнем классе.
Страдать по Истомину у Светки не хватало времени, Ирина Анатольевна крепко взялась за нее, занимаясь с ней так, что в свою комнату девочка возвращалась без сил с одним только желанием — упасть в постель и заснуть.
— Ты должна быть сильной, ты чемпион, — говорила тренер. — Трудно? Будет еще труднее. Спорт — это пот, боль, кровь, слезы. Только тогда ты станешь чемпионом, когда сможешь победить саму себя, преодолеть свою лень, страх, вот тогда станешь тем, кем хочешь. У тебя огромный потенциал, Света, и я тебя не оставлю в покое. Ты станешь у меня олимпийской чемпионкой.
И Светка, стиснув зубы, бегала, прыгала, метала копье и толкала ядро. Вот только по вечерам сквозь дрему она слышала очередные любовные причитания соседки, которая продолжала страдать по своему кумиру. И из всего, что слышала Светка, она поняла, что этот Владимир не слишком-то верен своей очередной избраннице. От силы месяц-другой погуляет с ней и потом его видят с другой. А Инга страдала из-за того, что он так ни разу не пригласил ее на свидание.
Глава 2
Светлана не заметила, как наступил Новый год. На зимних каникулах Ирина Анатольевна дала им несколько дней отдыха, чтобы девчонки смогли съездить домой к родителям. Ее соседка тоже уехала домой. У Светки денег на билет не было, поэтому она осталась в интернате. И была бесконечно рада, когда в один из дней на пороге ее комнаты появилась бабуля. Они долго обнимались, смеялись. Баба Ира не стеснялась своих слез. Потом Света показала ей спортивный комплекс, познакомила с тренером, которая долго восхищалась своей воспитанницей, вызывая у бабули слезы радости и гордость. Вечером Света проводила бабулю до вокзала, снова они долго обнимались на перроне.
— Беги, а то замерзнешь, — сказала баба Ира.
— Да тут осталось всего пару минут, — обняла ее Света. — Я так рада, что ты приехала. Прости, что сама не смогла.
Когда поезд тронулся и повез бабу Иру обратно домой, Светлана опустила руки в карманы своей куртки и обнаружила несколько свернутых купюр, которые бабуля сумела незаметно положить туда. Достала их, улыбнулась. Любимая бабуля. Вновь оторвала от себя последние крохи. Мать даже ни разу не позвонила, не поинтересовалась ее делами. Ни копейки от нее не получила. Она до сих пор помнит слова отчима, когда она вместе с педагогом пришли к ним домой, чтобы подписать документы.
— Вот и хорошо, хоть не будешь сидеть на нашей шее, — проговорил дядя Гриша.
— А когда это я сидела у тебя на шее? — не вытерпела Света. — Я от тебя ни копейки не видела. Да и мама тоже не слишком спешит покупать мне что-то.
— Как ты с отцом разговариваешь? — истерично влезла в разговор мать.
— Он мне не отец, — огрызнулась Света. — Такой же не отец, как и ты мне не мать.
— Ах вот ты как заговорила? — мать перешла на ультразвук. — Ты не получишь от меня вообще ничего. Ты не благодарная дрянь. Я не хочу тебя больше видеть.
— Подпиши документы, и мы с тобой больше никогда не увидимся. Я забуду, что у меня есть мать. Только помни, что когда ты придешь ко мне, я напомню тебе твои слова.
Слишком рано Света стала взрослой. Стала взрослой в тот день, когда мать не заступилась за нее, когда дядя Гриша, стоя перед ней в майке-алкоголичке, вытянутых трениках, с красным от гнева лицом и дыша перегаром, кричал, чтобы она убиралась из его квартиры, так как он не намерен терпеть ее. Света тогда собрала свои вещи, которые уместились в спортивную сумку, и уехала к бабуле на другой конец города, в ее скромную однокомнатную квартиру. Когда бабушка увидела ее на пороге, взмахнула руками, втащила в квартиру, а потом долго плакала в кухне, стараясь не напугать своими слезами внучку. Что-то изменилось в тот день в Свете. Слишком взрослым стал ее взгляд. Было обидно, что родная мать отказалась от нее, не защитила, не остановила. Просто стояла рядом с новым мужем и смотрела, как она уходит из квартиры.
И вот сейчас она шла из дома своей матери, подняв ворот своей спортивной куртки, вжав голову в плечи. Было так стыдно перед педагогом, что она боялась смотреть на эту женщину, которая молча шла рядом. И Светка была благодарна, что она ничего не говорит. Слов жалости
