молодость, дерзость и желание смотреть вперёд. Иногда новый взгляд важнее многих лет привычки.
Лидия сидела неподвижно.
Она не сразу почувствовала боль. Сначала пришло профессиональное недоумение — холодное, ясное, почти смешное. Алиса не имела отношения к проекту библиотеки. Она пришла в компанию, когда здание уже было введено в эксплуатацию. Максимум, что она сделала, — организовала фотосъёмку фасада на рассвете и заменила логотип на презентации.
Но зал не знал этого.
Зал видел молодую красивую женщину, которая поднялась на сцену к известному архитектору. Видел его руку, коснувшуюся её талии. Видел взгляд, которым они обменялись.
Лидия вдруг поняла, что это не ошибка.
Не неудачная импровизация, не попытка польстить новому директору по коммуникациям, не глупость, совершённая в волнении. Всё было подготовлено. Алиса знала, что её вызовут. Оператор знал, куда направить камеру. В речи уже была оставлена нужная пауза.
На большом экране появилось их лицо — Виктора и Алисы.
Он что-то сказал о будущем бюро. Лидия не расслышала.
Аплодисменты накрыли зал.
Николай Евгеньевич склонился к ней.
— Лидия Андреевна…
— Не надо, — тихо произнесла она.
— Но это…
— Я сказала: не надо.
Она не хотела сочувствия. Особенно здесь, под светом камер, среди людей, которые всю жизнь изучали чужие фасады и прекрасно умели замечать трещины.
Когда Виктор вернулся на место, он сел рядом, положил статуэтку на колени и наклонился к ней.
— Всё прошло отлично, — прошептал он.
Лидия посмотрела на сцену.
— Да.
— Левицкий доволен?
— Завтра в восемь сорок пять он ждёт документы.
— Хорошо.
Виктор не спросил, почему она молчит. Возможно, решил, что она обиделась на отсутствие благодарности и что эту мелкую женскую слабость можно будет позднее погасить цветами, ужином или объяснением про необходимость обновления бренда.
После церемонии начался приём.
Люди подходили к Виктору, поздравляли, просили фотографии, говорили о будущем российской архитектуры. Лидия стояла рядом первые двадцать минут, отвечала на технические вопросы и представляла тех, чьи имена муж забывал. Потом ей стало трудно дышать в зале, где пахло шампанским, парфюмом и горячими осветительными приборами.
Она вышла в коридор.
Гостиница была огромной, с зеркальными стенами и тяжёлыми коврами, поглощавшими шаги. За конференц-залами начиналась закрытая часть этажа — служебные помещения, гардероб для артистов, технические комнаты и небольшая гостиная для лауреатов.
Лидия шла туда не за Виктором. Она вспомнила, что оставила в гримёрной папку с оригиналами конкурсных документов. В другой вечер их мог бы забрать помощник. Но сегодня она не хотела просить никого.
За поворотом коридора горел только один настенный светильник. Дальше была дверь с табличкой «Служебный вход».
Лидия услышала голос Алисы.
— Ты видел её лицо?
Виктор ответил не сразу.
— Не начинай.
— Я не начинаю. Я просто спросила.
— Она переживёт.
— Ты уверен?
— Лидия переживает всё. Это её главное достоинство.
Алиса тихо засмеялась.
Лидия остановилась.
Между ней и дверью было не больше десяти шагов. Она могла развернуться, пройти обратно в зал и сохранить ту последнюю неопределённость, которая иногда милосерднее правды.
Но она пошла дальше.
Дверь была приоткрыта.
В небольшой гостиной стояли диван, два кресла и стол с бутылками воды. Виктор держал Алису за талию. Она обнимала его за шею. Их поцелуй не был ни торопливым, ни случайным. Так целуются люди, которым не нужно знакомиться с чужим телом.
Первой Лидию увидела Алиса.
Она отстранилась, но не отступила. Только медленно опустила руки.
Виктор обернулся.
В течение нескольких секунд никто не говорил. Даже теперь, когда всё стало очевидным, Лидия отмечала детали: на воротнике мужа остался след помады; Алиса стояла босиком, сняв туфли; на столе лежал телефон Виктора и ключ-карта от гостиничного номера.
— Я пришла за папкой, — сказала Лидия.
Голос прозвучал спокойно. Почти буднично.
Виктор провёл ладонью по лицу.
— Лида…
— Где документы?
Алиса указала на кресло.
— Кажется, там.
Лидия подошла, взяла папку и проверила, всё ли на месте. Руки её не дрожали. Она перелистнула несколько страниц, закрыла замок и только после этого посмотрела на мужа.
— Давно?
Виктор вздохнул.
— Мы всё равно должны были поговорить.
— Это не ответ.
— Несколько месяцев.
Алиса отвернулась к окну, словно разговор перестал её касаться. В отражении стекла виднелось её лицо — молодое, напряжённое и странно упрямое.
— Сколько именно? — спросила Лидия.
— Какая теперь разница?
— Для тебя, возможно, никакой. Для меня пока есть.
Он посмотрел на неё с раздражением, которого не сумел скрыть.
— С осени.
Полгода.
Лидия кивнула.
Осенью Виктор ездил в Петербург на архитектурный форум. Она сама собирала ему документы и меняла билет, чтобы он мог остаться на два дня дольше. Алиса тогда ещё не работала в бюро официально. Её представляли как консультанта по обновлению бренда.
— Значит, должность директора по коммуникациям была частью договорённости?
— Не говори глупостей, — резко произнёс Виктор. — Алиса получила должность, потому что умеет работать.
— Надеюсь.
— Что это значит?
— Тебе теперь особенно важно, чтобы она умела.
Он отступил на шаг.
— Вот видишь. Мы даже сейчас разговариваем как на совещании.
Лидия посмотрела на него внимательнее. За раздражением в его голосе не было ни страха, ни стыда. Только усталость человека, которого вынудили раньше времени объяснить уже принятое решение.
— А как мы должны разговаривать? — спросила она.
— Как муж и жена.
— Муж и жена обычно не проводят этот разговор втроём.
Алиса взяла туфли.
— Я уйду.
— Останься, — сказал Виктор.
Лидия впервые за весь вечер почувствовала не боль, а что-то похожее на холодное изумление.
— Нет, — произнесла она. — Пусть останется. Ты ведь именно этого хотел, когда вывел её на сцену.
Виктор отвернулся.
— Я хотел перестать скрываться.
— От кого? От меня или от коллег?
— От всех.
— И решил, что лучший момент — получение премии за проект, к которому она не имеет отношения?
— Дело не в премии.
— Тогда зачем ты это сделал?
Он долго молчал. Потом подошёл к окну и посмотрел на ночной город.
— Потому что наша жизнь закончилась раньше, чем мы это признали.
Эта фраза была слишком гладкой. Вероятно, он уже произносил её — Алисе, друзьям, самому себе.
— Когда именно она закончилась? — спросила Лидия. — До того, как я исправила твою презентацию, или после того, как спасла тебя от скандала с Левицким?
— Ты опять
