Скандальное ЭКО - Елена Николаева

Глава 40

Арина

Ежонок?..

Он это всерьез про меня сказал? Ежонок????

Да какой я ему ежонок, черт возьми?!

Бросаю взгляд на доктора, который уверенно огибает внедорожник, и злюсь. Вот нахал!

Пальцами невольно касаюсь губ. Они еще саднят от поцелуя. На них до сих пор чувствуется сладкий, пьянящий вкус.

Боже, что за бред? Зачем я вообще это придумываю?

Зачем вспоминаю?

Это безумие какое-то!

Арина, опомнись! Как вообще можно забыть слова адвоката о разводе и переключиться на этого наглого, обаятельного чужака?

Давид — случайный встречный. Я его вообще не знаю. Я точно сошла с ума…

Кусаю до боли губу и остаюсь упрямо сидеть в кресле: вдруг Руднев передумает? Вдруг решит вернуться в город? Ну вдруг!

Ага, сейчас! Какой же наивной дурой я была!

Дава спокойно подходит к моей двери, галантно открывает ее, протягивает руку и помогает мне выйти из машины.

Отлично, Аринка, вот ты и встала на скользкую дорожку.

Уверена, завтра будет невыносимо стыдно за собственную слабость. Я обязательно об этом пожалею. Потому что ночлег в пустующем доме с мужчиной, которого я едва знаю — это и правда безрассудство. Полная глупость!

Господи, как я такое вообще допустила?..

Давид случайно не гипнолог?

— Добрый вечер, молодые люди! — у крыльца двухэтажного коттеджа нас встречает невысокий мужчина лет шестидесяти, с седоватой, аккуратно подстриженной бородой.

Он одет в пуховик, в теплые штаны, флисовый темно-серый свитер и шерстяную шапку.

— Веди гостью в дом, сынок, — с легким кивком обращается он к Рудневу и задерживает на мне внимательный, изучающий взгляд. — Тетя Нюра уже накрывает на стол. Баня протоплена. Камин в гостиной разожгли — будете греться с дороги.

— Какие-то проблемы с отоплением? — нахмурившись, спрашивает Дава и следом бросает взгляд на горящие окна первого этажа.

— Нет никаких проблем, сынок. Все исправно! — заверяет мужчина. — С камином оно все же уютнее будет. Особенно таким морозным вечером, как этот.

— Спасибо, крестный, — тепло говорит Руднев, пожимая родственнику руку. — Тогда мы сразу в баньку, а потом за стол.

— А как же! — бодро озвучивает мужчина, хлопая Давида по плечу. — Душистый пар не только тело, но и душу лечит! Нагуляете аппетит.

Затем поворачивается ко мне, слегка склоняя голову:

— А гостью-то как звать?

— Арина, — отвечаю, встречаясь с ним взглядом.

В этот момент я готова провалиться сквозь землю.

— Ариша, значит…. — задумчиво повторяет он, словно хочет прочувствовать звучание моего имени. — Прекрасное имя, несет оно в себе мир и покой. Светлое, как и сама гостья. Ну, ступайте, ребята, согревайтесь. Наверняка устали с дороги. Я пойду мясо проверю.

Дядька Валера отправляется в соседний дом.

Участки Давида и его крестного отделены невысоким забором и общей калиткой. Это, без сомнения, и полезно, и удобно. А в дни больших семейных праздников — тем более.

— Идем, — Руднев направляет меня на очищенную от снега дорожку, что тянется за угол добротного двухэтажного коттеджа, отстроенного из черного камня, темно-серого кирпича и натурального бруса.

Мороз и правда крепчает, становится обжигающим и трескучим.

Сжавшись от холода, я прячу нос в воротник пальто и поспешно шагаю впереди Давида к отдельному бревенчатому домику, приютившемуся меж стволов нескольких могучих сосен.

На крыше, в подступающих сумерках, серебрится жирный слой снежного пирога.

Из дымохода лениво тянется дымок, запах которого распространяется в воздухе и греет душу.

Красота здесь невероятная…. сказочная…

Тут и правда царит спокойствие. Какое-то молчаливое, звенящее, лечебное…

— Ничего себе дача, — с восхищением оглядываю заснеженные окрестности. — Не дача, а целый настоящий дворец! Часто вы сюда семьей приезжаете?

— Раньше чаще, а сейчас у кого как выходит. В основном тут отдыхает мама, устраивает ретриты для близких подруг.

— Это, наверное, прекрасное действо. Времени для погружения в себя и восстановления внутреннего равновесия зачастую многим не хватает. Твоя мама замечательная женщина, — заключаю, поймав взгляд Давида.

— Ты ее не знаешь, — губы Руднева растягиваются в искренней улыбке.

— Мне хватило одного вашего разговора, чтобы понять: она — невероятная.

— Немного со странностями, да? — из горла Давы вырывается хриплый смех. — Но да. Ты права. Она невероятная и достаточно сильная женщина. С характером и стальными яйцами. Бич нашего времени.

Пожав плечами, Руднев выходит со мной на крыльцо и распахивает деревянную дверь.

В лицо ударяет жаркий воздух, густо пропитанный смолистым ароматом хвои и терпким эвкалиптом. Я жадно вдыхаю его, едва удерживаясь, чтобы не прикрыть глаза.

— А мне вот не хватает этих стальных яиц… — говорю я, переступая порог бани.

Давид входит следом за мной, прикрывая за нами дверь.

Отрезав нас от зимы и холода, он неожиданно опускает руки мне на плечи и останавливает в коридоре, прижимаясь вплотную к моей спине.

— Тебе они не нужны, — хрипло выдыхает в затылок.

Мой организм реагирует на этот приятный звук мелкой дрожью.

Я замираю в его крепких и одновременно нежных руках.

Сердце подскакивает к горлу.

Ноги превращаются в деревянные подпорки.

— Такой девочке, как ты, нужен настоящий мужчина. Тогда и яйца не понадобятся. Проходи, Арина. Чувствуй себя как дома.

Глава 41

Арина

В предбаннике дышится мягким теплом и спокойствием.

Оглядываюсь вокруг. Внутри имеется небольшой бассейн с бурлящей водой, рядом с парилкой душевая и туалетная комнаты. В печке полыхает огонь. Все внутри выполнено из добротного дерева: лавки со спинками, небольшой обеденный стол, вешалки для одежды, резные полки, на которых лежат махровые полотенца, халаты, простыни, шапочки и баночки с целебными смесями.

Стены сруба украшены душистыми вениками, сплетенными из разной древесной листвы. Березовые, дубовые, можжевеловые… — они наполняют баню терпким, пряным, расслабляющим ароматом леса. Вдыхаю этот запах, прикрыв глаза.

— В деревенской бане бывала прежде? Знакома с банным ритуалом? — вопрос Давида заставляет меня распахнуть веки и встретиться с ним взглядом.

— Никогда не бывала, — признаюсь, крепко вцепляясь пальцами в воротник пальто, глядя, как Дава снимает дубленку и отправляет ее на вешалку.

— Серьезно? — Руднев удивленно вскидывает бровь.

— У меня были другие развлечения, — пожимаю плечами, чувствуя себя неловко под его цепкими, золотисто-зелеными глазами.

— Например? — избавившись от пиджака, мужчина приступает расстегивать рубашку.

Я на мгновенье зависаю взглядом на его длинных, ухоженных пальцах и на постепенно оголяющемся торсе.

— Пф-ф-ф.… — выдыхаю нервно, с досадой. — Ну, скажем, классика жанра, — хмыкаю я, — пеленки, распашонки, ночи за выкройками платьев, подгон нарядов под фигуры дотошных клиенток, забота о сыне и муже… — последнее перечисляю с совершенно пустым взглядом. — Ничего такого, что могло бы повеселить холостяка.

— Значит, ты была правильной, практически домашней девочкой? — закончив с пуговицами