с собой.
А теперь морщусь и читаю первые строчки.
«Необходимо выйти из своей зоны комфорта».
Звучит не так сложно. И я даже делал это несколько раз. И все разы… с Мариной. Сам не знал, как это выходило. Была необходимость. Отвезти и накормить её в полуобморочном состоянии в ресторан или оттащить от бывшего мужа.
Да, я боролся с собой, думая часами над своим решением. Но у меня ведь выходило это?
И теперь хочу. Подойти к двойняшкам, обнять их, не думать, сколько на них микробов. Как тогда, в уборной. А потом не бежать сломя голову в ванную, купаться и думать о том, в каком песке они валялись.
Может, с ними получится это перебороть, если один раз уже вышло?
Чёрт знает.
Откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза.
Теперь у меня есть причина избавиться от этого. И толчок. В виде моих детей.
Глава 28
Марина
— А ката котёо пует? — вцепившись ладошками в рабочий стол, с любопытством спрашивает дочка.
Когда-когда… Сама не знаю!
Уже неделю работаю над этими рубашками для Нестерова. Мой рабочий уголок стал похож на ведьмин шабаш. Каждый вечер, когда малышня после прогулки и ужина просиживает попу перед телевизором, я колдую со швейной машинкой, нервно посмеиваясь. Увидь кто со стороны, точно бы подумал, что мы тут зелье варим.
Два моих помощника в конусообразных шляпках вечно суют мне что-то не то.
В белую рубашку розовые вставки принесли. И пуговицы желтые детские…
Помогали, как могли.
— Не месяй маме, — шикает на неё братишка, но сам неотрывно следит за моими руками. — Так тё, ката, ма?
Высунув язык, сосредоточенно пришиваю последнюю пуговку на рубашку. Делаю завершающий узелок и радостно восклицаю, готовая бросить иглу на стол, но вместо этого тихонько вставляю её в мешочек с другими иголками.
— Готово! — торжественно демонстрирую им муслиновую белую рубашку. На лето — самое то!
Уже представляю её на Нестерове. Как та легонько развевается на ветру, подчёркивая его мужественную фигуру. Закатанные рукава… Шик же!
Надеюсь, он меня не побьёт за то, что я немного отошла от его желания и сделала две рубашки. Если быть точнее — даже три. Первая, тренировочная, вышла так себе. Я накосячила со всем, чем можно. Но вторую сделала уже лучше, хлопковую, как и просил Савва.
А эта — просто бонус. Я вошла во вкус и уже не могла остановиться.
Нужно было успокоить нервы после того, как я решила сшить в подарок ещё и перчатки… Сикось-накось сделала их. Но в подарок не положу. Стыдно. Как вспоминаю их — плакать хочется.
Первая работа. Пальцы даже все иголкой истыкала.
Но собой я горжусь. Столько всего сделала… Молодец же!
Двойняшки бурно хлопают, пока я счастливо прижимаю ткань к себе.
— Моётес!
— Умнитя!
— Мы все умницы, — подаюсь вперёд и хватаю обоих за щёчки. Они, как ласковые котики, отзываются, зарываясь носиками в ладошки.
И всё, устоять не могу. Готова со всех сил обнять их, но мешается проклятый стол.
Интересно, увидь это Савва, выстоял бы против этой милоты? Или захотелось бы так же? Чтобы его дети нежно тёрлись о его ладони?..
Ну и странные у тебя мысли, Марина!
— А тё тасе? — спрашивает Витя, по-хозяйски распихивая все материалы в стороны.
— Что дальше-е-е?.. — тяну, раздумывая и убирая иголки подальше. — Для начала всё постираем. Потом погладим, аккуратно упакуем и подарим одному дяде.
— Сае! — вспоминает сыночек, воскликнув.
Вот это память!
— Он есё писятотьки носит, — Викуля поднимает лапки в воздух и крутит ими. — Коётно ему.
— Да-да, он, — одобрительно отзываюсь. — Ему и подарим. Я сейчас пойду кину всё в стирку, а вы помоете ручки, и мы сядем ужинать. Договорились?
Мои цыплята в жёлтых пижамках отрываются от стола, выставляют ручки в разные стороны и, изображая самолётики, летят в ванную. Пока они спорят, какое мыло использовать сегодня — прибираюсь на рабочем месте. Оставлять всё это так нельзя — мои бедокуры могут натворить дел.
Пока всё убираю, нахожу многострадальные перчатки.
Выбросить сразу? Нет-нет, я никогда такое не выбрасываю. Тоже постираю, а потом положу в коробку, как первый опыт. А потом буду сравнивать.
Наутро всё отглаживаю, упаковываю и, отведя детей в сад, нервно звоню Нестерову.
— День добрый! — радостно здороваюсь.
— Для кого как, — угрюмо отзывается с той стороны юрист.
— Оу, — прижимаю ладонь к себе чисто машинально. Нехорошее у него настроение. — А я тут рубашки сделала.
— Рубашки? — раздаётся вопросительно.
Забыл, что ли, что заказал? А, или количеству удивился?
— Да, две. Случайно. Одна в подарок!
Я, кстати, не планировала брать с него денег. Он с меня никак не возьмёт, вот и я не буду! Принципиально!
— Плюс нам надо обговорить заказ на детскую одежду. Или уже передумали?
— Нет, — резко отвечает. — Не передумал.
— Тогда где встретимся? Лучше у меня в магазине — там смогу наглядно показать детские модели.
— Подойдёт. Через два часа подойдёт?
— Да, отлично.
— Тогда до встречи.
Он отключается, а я стартую с места, собираясь на встречу.
Глава 29
Марина
Колокольчики на двери звенят, и я выпрыгиваю из мастерской, прекрасно зная, кто пришёл. Сегодня мы не работаем, поэтому покупатели проходят мимо, видя табличку «закрыто». Но двери были открыты — я написала Савве об этом заранее.
— С пунктуальностью у вас всё хорошо, — спокойно, с ноткой веселья в голосе произношу. Но слышится так, словно хвалю его.
— Организованность — двигатель всего, — чопорно отвечает, поглядывая на только что закрытую им же дверь. Опять весь деловой — в рубашке и брюках. Он носит что-то другое? — Поменяла замки?
— Да, на следующий день.
— Молодец, — довольно хмыкает, возвращая на меня всё внимание. — А шкаф? Поменяла?
— Да, — киваю в очередной раз, как болванчик. Словно перед учителем отчитываюсь за домашнюю работу. — Только там дело было не в кривом поле.
Узнала я об этом в тот день, как ко мне приехал новый шкаф. Убирая старый, двое мужчин сообщили о странности — одни боковые ножки были короче двух других. Странно? Безумно.
Пересмотрела камеры — и правда. В одну из поздних ночей кто-то приходил в магазин. Сигнализация не сработала, значит, у него были ключи. Это не Антон, нет. Мужчина был в толстовке с капюшоном, закрывал лицо. И с инструментами. А мой бывший муж настолько рукожопый, что банально индукционную плиту включить не мог.
Сама обо всём догадалась.
— И вы мне об этом не сказали, — кидаю с лёгкой претензией, уперев руки в бока.
— Не хотел тебя
