страхами. Он не чудовище. Он не Грег. Не сравнивай их, это причиняет Михаилу боль. И ты можешь своими поступками и этим недоверием всё разрушить. Он выбрал нас и верит нам. И почему бы нам не рискнуть и не поверить ему? Ему плохо, пап. Михаил застрял в этом чёртовом детстве, у него кошмары, он видит свои руки в крови, и ему страшно. Я не брошу его одного, нравится тебе это или нет, но я буду с ним. И я уверена, что поступлю правильно, даже если ты прав. А сейчас тебе нужно найти того, кому ты передашь пост Роко. Это важно. Найди такого человека. А лучше доверься Михаилу. Я не верю в то, что он может так легко предать всё. Я не верю.
— Он тот же, пап. Он…
— Нет, не тот же, Роко.
— Да, боже, неужели, ни разу за всё знакомство с Мигелем ты не видел проблесков личности Михаила? Я не верю. Тот факт, что он ловко и быстро управлялся с нами, бесстрашно отстаивал своё мнение, подвергал себя опасности, уж точно не похож на тихого и незаметного Мигеля. Это был Михаил. Его уверенность, решительность, непоколебимость выбора, это было свойственно Михаилу. Его качества не пропали и не были забыты, просто годы взяли своё. И если на Мигеля постоянно давили, пичкали его требованиями и вот всем этим дерьмом, которое нам демонстрирует Алекс с того момента, как вернулся Мигель, то у меня, вообще, нет вопросов к тому, как он стал таким тихим Мигелем. И вспомни, он абсолютно не паниковал, когда его квартира была в крови. Мигель просто мыл стены и возмущался плохому воспитанию трупа. Ну разве тихие и неприметные люди так реагируют? Нет. Он был Михаилом всё это время, просто у него было шанса проявить свои качества. Мигель всегда был лидером. Он даже операции проводил, легко орудовал скальпелем, что говорит о явном холодном расчёте на результат.
— И Мигель всегда любил командовать. Он с самого начала не боялся ни меня, ни тебя, ни угроз, ничего. Мигель словно развлекался, желая узнать, а что будет дальше. Он не подчинялся ничьим правилам, а следовал своим. И чем дальше он шёл рядом со мной, тем больше проявлялись его лидерские качества. Он как будто раскрывал их в себе заново. Боже, да вы только вспомните, каким спокойным и хладнокровным мог быть Мигель, — добавляю я к словам Роко. — Меня это всегда удивляло. Он был непоколебим. Роко прав. Это всегда было в нём, просто сейчас он не помнит нравоучений своих родителей, их давления на него, страха. Ничего не помнит. Он снял все слои грязи с себя.
— Тогда у него были границы, которые Мигель соблюдал. Он контролировал себя этой грязью, — замечает отец.
— И она мешала ему. Сколько раз он жрал дерьмо молча, пока его оскорбляли. Даже я могла унизить его, и он терпел. Всегда терпел, потому что его заставили, что реально же страшно. Алекс боялся того, что, когда Михаил вырастет, он выйдет из-под его контроля и сделает что-то плохое или, наоборот, удивит этот мир. Алекс подавил его. Полностью продавил под свои нормы и границы. И Михаил имеет право сейчас отстаивать свои чувства и мысли. А также он не сказал ничего ужасного.
— Он грозился убить твоего отца, — напоминает Деклан.
— Потому что отец отказывается поступить разумно, подвергая опасности всех нас. Разве нет? Разве я одна так считаю? Михаил встал на нашу сторону, он защищает нас. И если папа согласится с тем, что предложение Михаила разумное и верное, то он никогда его не тронет, — всплёскиваю рукой и смачиваю горло виски.
— Я тоже так считаю, — кивает Роко. — Ты не можешь, пап, переложить всю ответственность на Мику. Просто не можешь винить его в том, что он хочет защитить нас. Он просто говорил то, что знал. Если бы ему было насрать на нас, то Мика молча наблюдал бы за всем и ждал, когда нас прикончат. Но он сказал, потому что мы ему важны. Ты ищешь в нём Грега, как делают это Алекс и его последователи. Думаешь, Мике приятно видеть это? Думаешь, он счастлив, оттого что стал каким-то изгоем только потому, что говорит всё честно, знает больше и помнит Грега, как и ваши уроки? Да это чертовски жестоко по отношению к Мике.
— Доминик.
— Лейк, вот только ты не лезь, — фыркает отец.
— Я могу лезть, потому что живу здесь, и моя жизнь тоже зависит от твоего решения, — рявкает она. — Так что не указывай мне, что делать. И не затыкай меня, понятно? А я скажу. Михаил уже часть семьи. Он твой консильери, а это значит, что у него уже есть доступ ко всем твоим секретам. Просто ко всем. Уже поздно трусы надевать, когда член отваливается.
— Спасибо за поддержку, и мой член не отваливается, — мрачно бубнит отец. — Ладно, раз вы все такие умные, то вас ни капли не волнует, что он положил семь человек? Что он…
Мобильный отца звонит, и он достаёт его из кармана.
— Это Лонни, — отец принимает звонок и ставит его на громкую связь. — Да, мы тебя слушаем. Что нашли?
— Босс, мы добрались до места. Здесь просто месиво. Мы собираем улики и части тел. Мы проверили окна, двери и остальное, кроме отпечатков ног Михаила, других нет. Он был там один, но мы возьмём образцы с поверхностей, чтобы сверить ДНК. Но по всей видимости, он порубил семь крепких ублюдков, у которых было полно пушек. Их здесь до хрена на самом деле, но он рубил их чёртовым топором.
— Хорошо, работайте дальше и возвращайтесь, — отец отключает звонок и мрачно смотрит на нас. — Это вас тоже не напрягает?
— Это странно, но… он защищался, — мямлит Роко. — Я бы сделал то же самое.
— Там были пушки.
— Стрелять было неразумно, — замечает Роза. — Михаил не знал, сколько их там, и пользовался тихим оружием. Это было довольно умно. Мы можем долго гадать, как ему это удалось, но есть факт, и он неоспорим. Михаил может за себя постоять и явно помнит все ваши тренировки. Он, может быть, не имеет размеров Роко, но обладает ловкостью и умением быстро убивать людей. И это ты хочешь обратить против себя, Доминик? Да он уже знает все твои секреты. Михаил знает их. И если бы он хотел тебя убить, вряд ли бы ты был сейчас жив, как и остальные. У него было полно возможностей. Так что здесь или рисковать, или подыхать. Я бы выбрала первый вариант. И я голосую за него.
— Мы не голосуем.
— Ну, по факту, мы голосуем. Я за то, чтобы снять Роко с должности и поставить Михаила, — киваю я.
— Я тоже, — говорит Роко и выжидающе смотрит на Дрона.
— Я тоже, — с тяжёлым вздохом произносит он.
— Нас семеро. Четыре голоса против вас троих, — усмехаюсь я.
— Вообще-то, пять голосов, — Лейк приподнимает бокал, Доминик бросает на неё злой взгляд. — Что? Я рискну, а Деклан не имеет права голоса, он, вообще, не часть нас, у него своя семья.
— Ну, супер, — бубнит Деклан.
— Так что, против тебя все, Доминик. Мы готовы рискнуть и если ошибёмся, то вместе будем разгребать это дерьмо. Я верю в Михаила. Я хочу верить в него, потому что среди нас есть та, кто ему дорог, — Лейк смотрит на меня, а я ёжусь от такого внимания. Терпеть этого не могу.
— Ладно, раз вы все готовы рисковать, то сделаем это, — кивает отец.
— Ты почему так быстро согласился? — прищуриваясь, спрашиваю его.
— А что мне делать? Вы же добьёте меня. Роко попросит Лейк, она мне всю плешь проест, плюс ты со своими истериками
