дальше от него. — Это безумие, Роуэн. Неужели ты не понимаешь, что продолжаешь вмешиваться? Ты преследовал меня, даже зная, что мне не нужен новый покровитель. Ты появился перед моим выступлением. Ты пришёл в больницу и не ушёл. Ты пришёл в квартиру моего парня без предупреждения, ворвался внутрь, а затем вырубил его...
— Когда он ударил тебя, — напоминает мне Роуэн убийственно тихим голосом. — Один раз — уже было достаточно плохо, Женевьева, но кто знает, остановился бы он на этом? Такой человек... — Он делает глубокий вдох. — Я спас тебя.
— Я не хочу, чтобы меня спасали! — Восклицаю я, и он качает головой.
— Да, возможно, это и так, но, похоже, тебе это всё равно нужно, девочка. А как насчёт того, что он бросил тебя в больнице? Как насчёт того, что он оставил тебя без помощи, без возможности подняться наверх, без возможности...
— Я не знаю, что мне теперь делать. — Я смотрю на Роуэна, и отчаяние переполняет мою грудь, так что становится трудно дышать. — Я не могу вернуться туда… не после того, как...
— Нет, ты не можешь, — соглашается он. — Сейчас он наверняка представляет для тебя опасность. Но он уже был таким, Милсин (Сладкая). — Роуэн качает головой, глядя на меня так, словно пытается заставить меня понять. — Судя по всему, что я о нем слышал, это была пробка, которая вот-вот выскочит. Он готовился к этому, девочка, и даже если бы я не появился...
— Но ты это сделал. — Я медленно выдохнула. — Ты продолжаешь приходить, и что-то продолжает происходить...
— Тебе уже давно следовало уйти от него, — говорит Роуэн, но в его голосе нет ни капли осуждения. Он звучит мягко, почти успокаивающе, и я закрываю глаза.
— Я могла бы пожить у своих подруг Далии или Эвелин, но они захотят узнать, почему...
— Так скажи им. — Роуэн смотрит на меня с недоумением, и я качаю головой.
— Их мужья — члены местной криминальной группировки. Муж Эвелин — Дмитрий Яшков, пахан местной мафии, а муж Далии — его брат. Они бы убили Криса, если бы узнали, что он сделал...
— Я бы сказал, что он этого заслуживает, — говорит Роуэн с натянутой улыбкой. — Я только за то, чтобы ты рассказала им, девочка.
— Это безумие! — Я поднимаю на него глаза. — То, что сделал Крис, было ужасно, но я не хочу его смерти. Я просто хочу...
— Чего ты хочешь, Женевьева? — Голос Роуэна становится странно спокойным, словно он о чем-то задумался. Когда я смотрю на него, его глаза прищурены и сосредоточены на мне. — Скажи мне.
— Сейчас я просто... — с трудом сглатываю я. — Я не хочу больше никогда видеть Криса. — Мои глаза наполняются слезами, и я изо всех сил стараюсь сдержать их, но одна капля всё же срывается с ресниц и стекает по щеке. — Я хочу чувствовать себя в безопасности.
Роуэн делает глубокий вдох, и когда я снова поднимаю взгляд, его изумрудные глаза темнеют от убеждённости.
— У меня есть решение, если ты захочешь его выслушать.
Я качаю головой, уверенная, что уже знаю, что он собирается сказать. Но какая-то часть меня сгорает от любопытства.
— Хорошо. — Я встречаюсь с ним взглядом. — Какое?
Он едва заметно улыбается.
— Выходи за меня замуж.
ГЛАВА 10
ЖЕНЕВЬЕВА
На мгновение мне показалось, что я ослышалась.
— Что? — Спросила я, задыхаясь от удивления и уставившись на него так, будто у него выросла ещё одна голова. — Это не смешно, Роуэн...
— Я не шучу, — ответил он с полной серьёзностью.
Выражение его лица говорило о том, что он не шутит. Все следы его обычного юмора, подшучивания и очаровательной игривости исчезли, оставив лишь мрачную серьёзность. Я моргнула дважды, а затем ещё раз, чувствуя, что нахожусь в какой-то альтернативной реальности, где всё кажется бессмысленным. Как Алиса, провалившаяся в кроличью нору.
— Ты сумасшедший, — сказала я.
— Нет, я столкнулся с реальностью, — ответил он, проводя рукой по волосам и слегка взъерошивая их, прежде чем сесть на диван рядом со мной. — Я прожил в Ирландии последние четырнадцать лет, Женевьева. Время от времени я посещал семейные поместья в Дублине, Голуэе и сельской местности. Мой отец призвал меня вернуться, потому что... — Он снова провёл рукой по волосам. — Он умирает.
Я удивлённо смотрю на него.
— Мне очень жаль, — говорю я, и Роуэн отвечает мне кривой улыбкой.
— Моя мать всегда говорила ему, что сигары убьют его, ещё до того, как ушла. Похоже, она была права в нескольких вещах: во-первых, насчёт сигар, а во-вторых, насчёт того, что жизнь в мафии полна неприятностей, за исключением денег. И, полагаю, она решила, что сможет обойтись без них. — Он машет рукой. — Дело в том, девочка, что я вернулся домой, чтобы возглавить семейный бизнес. Заменить своего отца, когда он скончается. Я выслушал от него множество лекций, много кратких курсов о том, что происходит в семье, но его последний указ дошёл до меня только сегодня утром. — Роуэн проводит рукой по губам. — Он хочет, чтобы я женился до того, как он умрёт, чтобы сохранить семейную линию. И, поскольку все врачи сходятся во мнении, что ему осталось жить не более пяти-шести месяцев, у меня не так много времени, чтобы найти невесту.
Роуэн сухо рассмеялся.
— Разве это что-то изменило бы?
— Нет, но... — Он поставил локти на колени и медленно вдохнул. — В любом случае, как я уже говорил, девочка, мой отец сказал мне это сегодня утром. Просьба за завтраком — это вполне нормальная просьба. — В его голосе звучал сарказм. — Я тоже пришёл к тебе не для того, чтобы сделать предложение, пока ты сама не спросила, — добавил он. — Я беспокоился о тебе. Вот и всё. Но теперь...
— Итак, до того, как... — я быстро моргнула. — До этого ты просто хотел...
— Я хотел затащить тебя в постель, — прямо сказал он. — Полагаю, теперь нет смысла ходить вокруг да около, раз уж я сделал тебе предложение. Я бы также сделал всё, что говорил тебе вчера, девочка. У тебя будет собственное жильё, какое захочешь. Я бы устроил тебя так, как ты пожелаешь, сыграл роль покровителя, сделал бы всё, что ты захочешь. Но тебе, очевидно, этого недостаточно. У нас обоих есть то, что нужно другому. Я хочу тебя. — Просто говорит он.
Я пристально смотрю на него.
— Почему?
— Черт возьми, помоги мне, я не знаю, — говорит он резко, его голос хриплый, и я чувствую, как воздух между нами натягивается, внезапное осознание пульсирует в этом пространстве, и меня обдаёт
