если разыграется и того хуже. Вдвоём с Фархатом они чего только не чудили. Тут не только за цветы, за газон тоже стоило волноваться.
Но я как подумала, так и промолчала. А ещё, ни за что не призналась бы в этом Ниязу, но я была благодарна, что он привёз щенка сюда, к нам. С ним Фархату будет проще привыкнуть к новому месту. Вон как заливисто хохотал, укатываясь от своего пушистого друга по каменной брусчатке двора.
И как ему только не мешают все эти неровности?
Всё-таки дети удивительно неприхотливые создания.
Хоть снег, хоть зной. Лишь бы не мешали играть.
С губ сорвался смешок. Это и стало моей фатальной ошибкой. Мурад повернулся на звук и заметил меня.
— О нет!.. — прошептала себе под нос. — Нет, нет, нет, нет, нет!..
Знаете, что я вам скажу?
Не думайте, что если щенку всего два-три месяца, то он безобиден. Он ещё как опасен! Как минимум способен перепачкать вас. А ещё их когти и зубы отлично рвут одежду!
И вот теперь это чудо, в сопровождении своего звонкого лая, неслось в мою сторону, готовясь атаковать всей своей радостью от нашей встречи.
Ну нет! Это платье я загубить не позволю!
Недолго думая, я шагнула за спину Ниязу.
— Учти, платье дорогое, если он его испортит, тебе же опять новое покупать, — оправдала свой поступок для него.
Правду, между прочим, сказала.
Нияз на моё высказывание весело усмехнулся, но спорить не стал. Возможно, потому что именно в этот момент Мурад до нас добежал и теперь прыгал вокруг, пытаясь достать меня. Я же, вцепившись в одежду на мужской спине, прикрывалась Ниязом как щитом.
В стороне хохотал мой мальчик, ему вторили тихие смешки отца, а я готовилась проиграть этот раунд и сдаться настойчивости щенка.
Милаха он всё-таки, а я не умела долго сердиться. Так что двор вскоре наполнил ещё и мой смех.
— Всё, Мурад, фу! Хватит! Иди к Фархату! — пыталась отбиться я от пса, бегая вокруг мужа. — Фу, сказала! Нияз, убери его, он же правда мне платье испортит!
Вон как зубами клацал поблизости от подола, пытаясь схватить его. Не объяснишь же ему, что это не игрушка, он не поймёт.
— Нияз! — вскрикнула в очередной раз, с хохотом уйдя от нападения Мурада.
И тут же подавилась последующим визгом, когда Нияз исполнил моё желание самым примитивным образом. Он поднял меня на руки.
— Так лучше? — уточнил с улыбкой.
И я заворожённо кивнула, уставившись в его чёрные глаза. Слишком близкие к моим.
Ох, Всевышний…
Не менее удивлёнными прозвучали выдохи наблюдающей в стороне женской половины семьи Караевых и их гостей.
Кажется, до вечера я не доживу.
Судя по гневному и мстительному взгляду Халисы Сабитовны, я не то что до вечера не доживу, умру в первые же минуты, как останусь одна, без защиты Нияза. Она меня собственными руками придушит.
А ведь если так подумать, в чём моя вина? Это ведь не я привезла щенка. И не я велела ему напасть на меня. И не я решила спасти меня таким уникальным способом. Но почему-то именно я опять осталась во всём виноватой.
Кто вообще мать? Сама так сына воспитала! Вот себя пусть и ругала бы. Я же, например, не вешала на других ответственность за проказы моего ребёнка. Ребёнка, который продолжал веселиться за счёт своего пушистого друга. Мурад же не остановился и, потеряв добычу в моём лице, быстренько нашёл её в другом.
Ой, Аллах!
Меня точно в скором времени ждала смерть. Причём очень мучительная. С последующим воскрешением и новым убийством.
Потому что, не сумев добраться до меня, малыш нацелился на… Азру.
Возможно, не шагни она к нам с Ниязом, не взмахни подолом, Мурад бы вернулся к Фархату, но вышло, что ему на глаза попалась колыхающаяся, как флаг, персиковая ткань, и он бросился её ловить.
Я мысленно взвыла.
Малыш, не надо! Только не её…
Но малыш меня не слышал, а потому продолжил навлекать беду на мою голову.
— А-аа! — закричала девушка, подхватывая подол и отпрыгивая от активного щенка. — Уйди! Уйди, сказала! Не смей трогать моё платье, паршивец! — топнула ногой по серой брусчатке.
Паршивец слушать отказывался. Азра же за неимением защиты в лице Нияза, принялась убегать от Мурада по всему двору, чем только раззадорила его.
С радостным лаем и под громкий смех Фархата щенок бросился за ней следом.
— Догоняй, Мурад, лови её! — выкрикивал мой мальчик подбадривающие слова в адрес своего друга, и тот послушно скакал следом за своей новой добычей, смешно перебирая лапками.
— Не надо! Уберите его от меня, уберите! Ния-яз! — продолжала голосить Азра на бегу.
Нияз в свою очередь что-то делать не спешил. По-прежнему удерживая меня на руках, он широко и довольно ухмылялся, наблюдая за тем, как его невеста носилась по двору, не зная, что делать. Да что уж там, я и сама едва сдерживала желание рассмеяться. Выглядело это всё ну очень забавно.
Увы, только для нас троих. Стоящие в стороне женщины наше веселье не разделяли.
— Нияз! Сейчас же останови это безобразие, — потребовала в какой-то момент Халиса Сабитовна. — Это уже выходит за все рамки приличия.
Сын посмотрел на мать, на невесту, перевёл взгляд на щенка, и… пожал плечами.
— Не вижу ничего неприличного, — заявил со всем спокойствием.
Но я-то чувствовала, как его тело сотрясал сдержанный смех. И едва держалась, чтобы тоже не рассмеяться.
Всевышний, помоги!
В этот момент Мурад всё-таки догнал Азру. Зацепившись зубами за подол её платья, с рыком потянул его на себя. Девушка вскрикнула и принялась отбирать у него ткань. Мурад не сдавался, ещё и усилил атаку на подол. Послышался треск нежной персиковой ткани.
— Нияз! — гневно прошипела мать моего мужа. — Сейчас же избавься от этого щенка! Не смей позорить нас и не унижай этим свою невесту!
Нияз устало вздохнул.
— Да кто её унижает? — проворчал.
Но веление исполнил. Ну как исполнил?..
— Фархат, — обратился к сыну. — Отзови Мурада. Ты же можешь?
Сын несколько раз покивал, а затем громко свистнул.
— Мурад, ко мне! — приказал.
И щенок, выпустив испорченную ткань из зубов, с самым гордым видом потрусил к своему маленькому хозяину. Добравшись до него, послушно уселся рядом и, высунув язык, стал вместе с ним наблюдать за дальнейшим развитием событий.
Честно говоря, на Азру было жалко смотреть. Она держала порванный подол персикового шёлка и едва не плакала. И это она ещё не заметила, что на талии у неё тоже есть дыра. Ткань не
