глаза замечаю, как он в ахере пялится на нас с открытым ртом и не моргает. А она равнодушно нацепляет на себя полотенце, даже не испытывая страх и волнение за то, что на неё пялится какой-то левый поц, и стремится к выходу, но я успеваю дёрнуть её за руку и взглянуть в глаза прямо перед дверью.
— Я тебе верю. Тебе. Не ей. Слышишь?! — спрашиваю шёпотом, глядя в её глазища. Она, блин, не представляет просто, как много во мне пошатнула. От «А» до «Я» в моём имени…
— Докажи… Докажи, что веришь мне, а не ей, чудик. Потому что всё, что я вижу, как ты мелишь своим языком! — рявкает на меня озлобленно, а я касаюсь её лица.
— Извини меня… Я облажался, да. Мне с тобой тяжело, а тебе со мной. Но я клянусь, что ты для меня… Илон, ты самая прекрасная… Самая необходимая. Единственная, понимаешь?
Вижу, что её подбородок дрожит, и сама она на грани. Но я не для этого говорю. Не для того, чтобы, как она, прощупать или надавить на больное. А потому что самому пиздец как нужно это всё сказать. Внутри всё распирает. Чувств так много. Они не умещаются, давят на рёбра, на органы, даже на глаза. Да и у неё самой тоже. Я же вижу. Не слепой.
Только хочу обнять её и снова поцеловать, как она дёргается и всё-таки убегает, заставив меня погрузиться в какое-то внутреннее отчаяние. Я понимаю, что реально зря так с ней поступил… И я не про мастурбацию сейчас, а про то, что произошло между ними с Виолой. Понять пока не могу, что за мутная херня такая… И что с этой девчонкой не так, но, блин, я на всю жизнь запомню то, что между нами сейчас произошло… И должен всё исправить, раз накосячил.
К себе в палату после душа иду, испытывая диаметральные чувства. Я и безумно счастлив, и огорчён. Понимаю, что они сейчас ещё будут разбираться. Я так и не спросил, что врач на это всё сказал… Потому что Илонка же с ОКР лежит, а не с агрессивными проявлениями. Так же, как и Виола с депрессией. Голова идёт кругом. И я не хочу сдавать свой телефон. Потому что хочу с ней общаться. Хочу написать ей… Ведь мне очень важно. Блин, да это самое важное. И я видел её реакцию… Точно знаю, что между нами большее, чем то, что она мне даёт и говорит.
Переодеваюсь за створкой шкафа, и только начинаю закрывать, как передо мной стоит Виола. Я чуть ли не кучу наваливаю от страха, блядь. У меня сердце останавливается и я, похоже, даже взвизгиваю от ужаса, пока она стоит и мило смеётся рядом со мной.
— Ты куда пропал? Я тебя потеряла…
Глава 23
Илона Габец
Когда сказал мне, что я для него единственная, меня просто заколотило внутри. Словно прямо во мне началось землетрясение. Я даже не знаю почему именно эти слова так на мне отыгрались. Просто мне хотелось, чтобы он верил мне, и было больно от его поведения, ровно, как и от взглядов, которыми он награждал новенькую. Как мило они болтали, сюсюкались и мотали мне нервы. Хорошую тактику он избрал, если это было моим наказанием.
А сейчас после всего, что между нами произошло, я влетаю в комнату на всех скоростях и радуюсь, что этой конченой здесь нет… Ровно на две секунды, потому что начинаю догонять, где она может быть, и это совсем меня не успокаивает…
Господи, я не просто его ревную. А хочу поджечь его рыжие волосы и спалить всю голову дотла. Это вообще нормально? Мне кажется, что со мной начало твориться что-то неадекватное.
Тело до сих пор помнит его касания. И поцелуи тоже. Мне кажется, Даня бывает таким нежным… Таким, блин, аккуратным и ласковым. Но порой я и страсть в нём ловлю. Сумасшедшую и необузданную, которой только дай волю выбраться наружу… И я теперь чувствую себя в западне.
Сама ему доверилась. Сама раскрылась. А теперь переживаю, что будет дальше. Потому что почувствовала больше, чем планировала. Я ведь не думала, что будет так хорошо. Я вообще не осознавала, что словлю с ним оргазм. Мне казалось, что мы не сможем с ним. Не состыкуемся. А оказалось, что за уши не оттянешь. Обоих…
Ведь порой в его глазах я вижу отражение своей души. Пускай тёмной и неприятной… Где-то даже уродливой. Но суть в том, что она его не пугает. А лишь наоборот. Странно по-сумасшедшему притягивает. Будто мы в этот момент становимся одним целым. Как Инь и Ян. Он — солнце, я — тьма. Сейчас мне кажется, мы созданы друг для друга так же, как любые противоречия.
Конченая возвращается минут через десять, выдирая меня из приятных воспоминаний о нас, и бросает на меня свой ядовитый взгляд, прикладываясь на свою кровать, а я не реагирую. Делаю вид, что её не существует. Якобы ничто не способно вывести меня из себя… Звонков от коллекторов сегодня не было, но зато Аркаша что-то писал, однако я ему просто не отвечала. Даже не читала, если честно.
Зато эта тут же находит чем выбесить меня по-новой. Она нарочно провоцирует.
— Да, он очень милый… — мерзко хихикает, будто бы отправляя кому-то голосовое. — Рыженький веснушчатый… Добрый… А ещё так на меня смотрит. Кажется, он влюбился…
Проглатывая ком, прислушиваюсь к стуку собственного сердца. Оно не просто колотится, оно мечтает выбросить её из окна вслед за бритвой. Да вот только через решётки не получится, а жаль.
«Илона, пока Катюха телефон не забрала… Я скучаю по тебе», — приходит сообщение от него, а меня потряхивает от злости, блин. Она одно говорит, он — другое пишет.
— Сейчас говорили, он сказал, что я красивая… — продолжает сучка, пока я скриплю зубами неподалеку и тут же начинаю строчить ему гневный ответ. Потому что не просто злая, а бешенная!
«Только по мне или по всем сразу? Твоя обожательница тут рассказывает, как вам хорошо вместе!».
«У меня руки до сих пор тобой пахнут. Ты о чём вообще?! Какая, нафиг, обожательница?!».
«Говорит, вы сейчас мило обменивались любезностями».
«Я сказал, что у меня болит голова, что я буду спать и отправил её к себе в палату! Можешь у деды Вовы спросить!».
«Придурок», — отправляю в ответ, свернув экран, а он снова вибрирует.
«Я тебя хочу, Илонка… Было
