— Она моргнула, с трудом сглотнув.
Я медленно встал, как будто она была испуганным диким животным, которое я собирался напугать и выгнать на оживленную дорогу.
— Да, — осторожно сказал я. — Да, я люблю тебя. Я думал, это было довольно очевидно, учитывая, как я в тебя влюблен.
Она рассеянно покачала головой.
— Нет. Я... я знала, что ты меня хочешь и что я тебе нравлюсь, но я никогда не смела надеяться, что ты действительно влюблен в меня. Я тоже влюблена в тебя. — Она замолчала, верхние зубы захватили нижнюю губу. — Подозреваю, что влюблена в тебя уже довольно давно.
— Правда?
— Да.
— Тогда почему ты ничего не сказала?
— Ты меня пугал. Своими сверхдостижениями, внушительным ростом, шестью кубиками на животе и... и... — Она указала на меня. — В общем, своим существованием. Ты должен понять, Грант, ты излучаешь серьезную ауру «если бы он хотел, он бы...».
— Ну, я хотел. — Я фыркнул. — Я хотел целых десять лет, Лайла. Я просто ждал, пока ты догонешь меня в эмоциональном плане, чтобы мы могли дойти до этого момента.
Мы стояли друг напротив друга, но между нами все еще была невидимая граница. Я не знал, как ее преодолеть. Как перешагнуть через нее, притянуть ее к себе и поцеловать так, чтобы она потеряла голову.
— Могу я задать тебе вопрос? — Она покусала боковую часть ногтя большого пальца.
— Что угодно.
— Ты бы когда-нибудь рассмотрел возможность поменять местами эту договоренность, чтобы ты мог занять должность в клинике Мэйо?
Я нахмурился.
— Не уверен, что понимаю.
— Ну, если проблема, из-за которой ты должен остаться в Нью-Йорке, заключается только во мне и... давай назовем ребенка Джорджем исключительно из логистических соображений; это еще не решено, — то почему бы нам не переехать к тебе?
Я онемел.
— Это слишком большая просьба.
— Как ты сам отметил ранее, ты не просил. Я предложила.
— Я не хочу, чтобы ты что-то делала, если считаешь, что еще слишком рано. — Мое сердце бушевало в груди. Я не хотел позволять себе надеяться.
— У нас будет ребенок. — Она улыбнулась. — Думаю, мы упустили поезд, который везет тех, кто не торопится.
— А как же твоя семья? Твои друзья?
Она погладила живот, обдумывая ответ.
— Сначала будет тяжело, но я лучше буду рядом с тобой, чем со всеми остальными вместе взятыми.
— Я буду работать по 12 часов в день, — сказал я.
Она слегка улыбнулась.
— Я привыкла проводить много времени в одиночестве. Мне это нравится. К тому же я очень быстро заводила друзей. — Лайла закатила глаза в притворной высокомерности.
— А как же твоя карьера? — спросил я.
Ее лицо смягчилось.
— Мне нравится, что ты называешь это карьерой, когда все остальные называют это работой.
Я нахмурился.
— Воспитывать маленьких людей и учить их основам жизни не менее героично, чем лечить людей от болезней.
— Честно? Я работаю с двадцати одного года и ни разу не делала перерыва. Неужели так плохо взять отпуск? Я так не думаю. Целый год только для меня и Джорджа — опять же, имя еще не окончательное — кажется хорошей идеей, чтобы перезагрузиться и вжиться в эту роль, называемую материнством.
— Лайла. — Я взял ее руки в свои, чувствуя себя переполненным этим острым, ярким счастьем, которое имело вкус, текстуру и сердцебиение. — Пожалуйста, скажи, что ты уверена.
— Я уверена. — Она сияла.
Эпилог
День святого Валентина, 2024 год
Лайла
— Я сейчас буду. Мне только нужно убедиться, что в моем декольте не осталось кусочков капусты, — я никогда не думала, что скажу такое своему парню. Или кому-либо еще, если на то пошло. Но вот я стояла перед зеркалом в ванной, вытаскивала кусочки белой капусты из своего бюстгальтера для кормления и сердито смотрела на себя.
— Возьми себя в руки, — пробормотала я. — Это всего лишь свидание. У тебя их было много.
Но все же это казалось чем-то грандиозным. Первое свидание с Грантом после рождения Джорджа.
Ладно, он действительно был похож на Джорджа.
Джордж Костанза, к сожалению.
Это было странно. И более чем немного тревожно. В конце концов, я решила просто плыть по течению. Мы же не называли его Джорджем. Для всех, кто нас знал, он был Джорджи.
В дверь ванной комнаты тихонько постучали.
— Дорогая? — позвала мама из-за деревянной доски. — Кажется, Джорджи снова проголодался.
Я засунула капусту в мусорное ведро и откинула волосы с лица. Я открыла дверь, и там стояла мама с моим трехмесячным сыном на руках.
— Мам, как это возможно? Я кормила его двадцать минут назад.
— Ты когда-нибудь видела, как ест твой отец? — Она моргнула мне. — У мужчин из семьи Шмидт здоровый аппетит.
— А мужчины из семьи Гервиг имеют фиксацию на груди своих женщин. — Грант пролетел мимо нас в коридоре, остановившись только для того, чтобы поцеловать меня в лоб, прежде чем продолжить свой путь в спальню, расстегивая по дороге рубашку. Он только что вернулся с работы.
Мама улыбнулась мне и передала мне ребенка, который грыз свой кулачок.
— Иди поздоровайся с Грантом.
Джордж, к счастью, вырос из своего неловкого периода лысого мужчины и в последнее время выглядел как маленькая копия Гранта. С копной рыжеватых принцовых волос — почти клубнично-русых — и большими глазами цвета лесного леса. Они были настолько зеленые, что незнакомцы останавливали меня на улице, чтобы посмотреть на него. У него даже был подбородок с ямочкой, как у отца.
Я взяла ребенка из рук матери и вздохнула, а затем пошла в спальню, расстегнув одну сторону своего кормящего бюстгальтера. Джорджи сразу же жадно присосался к моей груди, его щеки делали втягивающие движения, когда он глотал молоко. Его глаза сразу же закрылись, как будто все это поедание и испражнение отнимало у него всю энергию.
— Парень, мы уйдем примерно на полтора часа, — я немного рассмеялась. — Не драматизируй так.
Когда я дошла до главной спальни, Грант уже надевал свою одежду для свидания. Я была удивлена, увидев, что он выбрал что-то элегантное. Угольно-серые брюки и белоснежная рубашка. Я снова надела свое розовое шелковое платье. В основном потому, что оно имело для меня
