даже никогда не спрашивал тебя, что ты чувствуешь, — говорю я.
Она хватает меня за руку и сжимает ее. — Ты сам боролся с правдой.
— Я знаю. Но я никогда не думал о том, каково это было для тебя. С Франко. То, как он причинил тебе боль.
— Это было нелегко. Это было самое сложное, через что мне когда-либо приходилось проходить. Я только потеряла своего мужа, мужчину, которого любила, когда Франко переехал ко мне и начал причинять мне боль. Но вы с Люсией были для меня сокровищем. Хорошее от плохого. Я никогда не жалела, что у меня есть вы.
— Я знаю, мам. Хотя мне приятно это слышать.
Она гладит меня по щеке. — Лука, ты мой сын. Вот что важно. Неважно, кто был твоим отцом. Ты родился от меня. Я вырастила тебя. И я горжусь тем, как ты заступился за Ханну и Эбигейл. Ничто не делает меня счастливее, чем видеть, как мои дети процветают.
— Это то, что я делаю? Процветаю?
— В моих глазах — да.
Я знаю, что нам с мамой нужно будет проводить еще больше бесед в будущем и что не все будет раскрыто в разговорах, но есть одна вещь, которую я должен ей сказать.
— Мне жаль, что я пытался покончить с собой, — говорю я.
Ее взгляд на мгновение становится жестче, прежде чем смягчиться. — Тебе было восемнадцать. Ты только узнал о Франко.
— Не оправдывай меня, мама. Прости. Привлеки меня к ответственности.
— Хорошо. Тогда... Спасибо. Я люблю тебя, Лука. Просто никогда больше не пытайся причинить себе боль подобным образом.
Мой взгляд скользит к Ханне, которая играет в гостиной. — В моей жизни есть люди, за которых я хочу бороться. Я не хочу причинять себе боль. Не сейчас. Никогда больше.
Антонио приходит, когда Эбигейл отдыхает, а Ханна проводит время с моей мамой.
Мы устраиваемся на диване.
— Лука, — говорит он, — для начала я должен сказать... Мне очень жаль.
Я хмурюсь. — За что тебе жаль?
— За то, что оказал на тебя такое давление из-за Ханны. Я хотел, чтобы ты взбодрился. Я не хотел, чтобы ты полагался на чью-либо помощь, потому что, когда я был на самом дне, мне приходилось делать все самому. Но после разговора с мамой я понял, что тебе никогда не следовало делать все это в одиночку. Поддержка семьи очень важна. Я видел, что тебе было трудно, но думал, что ты просто ведешь себя незрело. Я никогда не понимал, как тебе было тяжело, и за это я сожалею. Я должен был быть тебе братом, а не начальником.
Я ошеломлен его извинениями, поэтому мне требуется время, чтобы ответить. — Спасибо, что сказал это. Я бы хотел, чтобы мы стали ближе. А еще мне бы хотелось, чтобы ты перестал все время быть моим боссом.
Антонио слегка улыбается. — Я могу это сделать. — Он прочищает горло. — И есть еще кое-что. — Он лезет в карман пальто и достает конверт. — Это результаты твоего теста на отцовство.
— Они у тебя?
— Мне их прислали. Я волновался, может быть, ты на самом деле не отец. Я хотел, чтобы ты взял ответственность за Ханну. С моей стороны было неправильно скрывать это от тебя. Но ты имеешь право знать, действительно ли ты биологический отец Ханны.
Я беру конверт. Мгновение я просто смотрю на него. Затем открываю.
— Что там написано? — Спрашивает Антонио.
— Я отец Ханны. — Вид этого, написанного на листке бумаги, делает меня чертовски счастливым. Я никогда не думал, что стану отцом, но я здесь и горжусь тем, что я им стал.
Антонио обнимает меня, что для него необычно. Он точно не самый тактильный из всех людей. Впрочем, я обнимаю его в ответ. Я не собираюсь упускать момент единения со своим единственным братом.
Дела у меня и моей семьи идут на лад.
Есть еще один человек, с которым мне нужно помириться.
И это Эбигейл.
С тех пор, как она вернулась домой из больницы, я забочусь о ней. Но ни один из нас не говорил о нашей возможной свадьбе или о том, на каком этапе находятся наши отношения. Эбигейл нужно было просто сосредоточиться на том, чтобы поправиться. Вот что важно.
Теперь я навещаю ее, пока она лежит в постели. Ее нога почти зажила, но ей все еще нужно быть осторожной с ней. Ее ребра зажили некоторое время назад, что облегчило ей выздоровление.
— Привет, — говорю я, садясь рядом с ней на кровать.
Она откладывает книгу. — Привет.
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше. — Она закидывает руки за голову. — Я снова начинаю чувствовать себя прежней. — Она хватает меня за руку. — Спасибо, что заботился обо мне последние пару месяцев. Не знаю, что бы я делала без тебя.
— Ты так много сделала для меня с тех пор, как мы встретились.
— Что ж, ты нанял меня для этого.
Я хихикаю. — Верно.
Наши взгляды встречаются, и мы оба замолкаем.
Было бы так легко наклониться и поцеловать ее, но я сдерживаюсь. Мне нужно позволить Эбигейл прийти ко мне.
Ее взгляд скользит к моим губам и возвращается обратно.
Это как прорыв плотины. Мы одновременно наклоняемся друг к другу, и наши губы встречаются.
Поцелуй страстный и напряженный. Мы давно не целовались, и все наше желание взрывается.
Я хватаю Эбби за лицо, целуя ее сильнее. Она тихо стонет и так же сильно целует меня в ответ.
Через несколько мгновений мы отстраняемся друг от друга.
— Я бы хотел уложить тебя на спину и доставить тебе удовольствие прямо сейчас, — говорю я.
— Я тоже этого хочу. — Она смотрит мне в глаза. — Лука, ты был потрясающим последние несколько месяцев. Ты не давил на меня, и я поняла, что люблю тебя.
Мне приходится сдержать вздох. — Правда?
— Правда. И если ты хочешь жениться, я с удовольствием выйду за тебя замуж.
Я наклоняюсь и нежно целую ее. Прижимаясь к ее губам, я говорю: — Тогда давай поженимся.
Эпилог
ЭБИГЕЙЛ
Мы с Лукой решаем сыграть свадьбу в здании суда, как только я полностью поправлюсь. Без излишеств. Ничего особенного. На мне простое белое платье, которое я купила в торговом центре. Лука в красивой рубашке и брюках. Здесь только мы и семья.
Джулия была не слишком довольна, когда мы сказали, что у нас будет свадьба в здании суда, но Лука настоял на своем, и она больше не возражала.
Немного забавно видеть всю семью Моретти, всех
