class="p1">— Что? — хмурю брови.
Почему он не верит?
Хотя, с чего верить? Он же меня совсем не знает. Зато, Марата, видимо, отлично.
— Знаю я вас, баб ушлых, на что угодно готовы, лишь бы к богатому члену прибиться! Но если у Марата сперма к мозгу прилила, то я тебя насквозь вижу. И с такими, как ты, разговор у меня короткий.
Мужчина уже очень близко. Практически вплотную. И он зол. Реально зол!
Рука сама совершает замах. Я не могу это контролировать. Соображаю, что натворила уже только тогда, когда внутреннюю сторону ладони болезненно саднит после пощечины, а глаза мужика наливаются еще большей яростью.
— Ах, ты, шлюха! — он с ненавистью толкает меня.
Лечу назад. Падаю на диван. Незнакомец делает шаг ко мне.
Не знаю, что он собирается сейчас делать, но мне очень страшно! Кровь кипит. Задыхаюсь.
Вспоминаю, что у меня еще есть Ванечка, которого обязательно нужно защитить. И такая ярость просыпается. Откуда-то берутся внутренние силы на борьбу. Я стараюсь отпихнуть мужика, брыкаясь изо всех сил. Руками, ногами — да чем придется!
Кожу жгут его болезненные захваты. Дышать почти невозможно, а футболка Марата почти ничего не скрывает из-за неравной схватки.
— Маша! — сквозь шумовую завесу слышу голос Вани.
Боже мой!
Кажется, он налетает на незнакомца сзади, пытаясь всеми силами оттащить его от меня.
— Да отцепись ты! — рычит на него недовольный мужчина и пытается сбросить лишнюю тяжесть с себя.
— Маша! — горланит ребенок, не собираясь слезать с мужика. — Отстань от Маши!
И меня гордость берет, с одной стороны, а, с другой, жутко, что Ванюше приходится в свои шесть лет переживать такое.
Пользуясь моментом замешательства нашего гостя, я пробиваю ногой ему в пах.
— Сука! — рявкает он, сжимаясь, но в тот же момент, кто-то с силой оттаскивает его в сторону.
— Что здесь происходит? — рычит Марат. К нему прижимается перепуганный Ванечка.
Я запыхавшаяся лежу на диване и спешу натянуть обратно на бедра задравшуюся футболку.
— С каких пор шлюх домой таскаешь, сын? — сжимаясь от боли выдавливает из себя мужчина. — Надеюсь, эта пизда не наплела тебе, что ребенок твой? Или ты настолько тупой?
— Скрылись! — гаркает Марат на меня и Ваню, резко кивая в сторону спален.
Мальчишка тут же подбегает ко мне, и я спешу подняться с дивана, чтобы исполнить приказ.
У меня отлегает от сердца. Радуюсь возвращению Марата, как никогда в жизни. Да что уж там? Я еще ни разу не была рада ему! А сейчас готова накинуться и расцеловать… Видимо, все действительно познается в сравнении.
— Ты испугалась? — спрашивает у меня малыш.
— Очень, — признаюсь я. — Зато ты был таким храбрым! Я сильно тобой горжусь!
Понимаю, ребенка нужно наругать за то, что выскочил, ослушавшись моего приказа, но я решаю отложить этот момент на потом, когда все эмоции схлынут.
— А я нисколько не испугался! — хвалится Ваня. — Я бы и сам этого старика завалил, если бы Марат не вернулся.
— Глупыш, — прижимаю его к себе.
Слышу, как Марат о чем-то спорит с отцом. В смысл не вслушиваюсь. Не хочу даже вникать.
Теперь то понятно, в кого он такой. Циничный и жесткий. Яблоко от яблони недалеко падает.
Мы с Ваней сидим в спальне какое-то время, пока разговоры за стеной не смолкают, и я не слышу, как захлопывается входная дверь.
Марат почти сразу появляется в дверях спальни и выглядит он очень недовольным.
— Малыш, иди погуляй с Антоном на площадке. Он ждет тебя в подъезде.
Ванюша смотрит на меня, ожидая разрешения, и я киваю, выражая его.
Глава 41
Маша
— Спасибо тебе… — начинаю было, но мне приходится закусить губу, так и не продолжив, потому что недовольный взгляд хозяина квартиры буквально испепеляет меня. — Марат?! — обращаюсь к нему осторожно, пытаясь понять, что вообще происходит.
У меня внутри что-то сжимается, и серьезное лицо мужчины, что так и застыл в дверях спальни, лишь усиливает это неприятное ощущение.
— А, может, у тебя и вправду есть какой-то план?
Не совсем понимаю его. Свожу брови на переносице, показывая свое замешательство.
— О чем ты говоришь? — мотаю головой. Не думает же он, что я хотела с его отцом…
— Интересно, — задумчиво произносит мужчина. — С ним бы ты потекла так же сильно, как со мной?
— Марат… — выдыхаю. Уже понимаю, этот разговор не приведет ни к чему хорошему.
Выражение лица мужчины все еще пугает меня. Оно уставшее и напряженное. Даже злое немного.
— Ты же видел, что я… Господи, я…
Закрываю лицо ладонями.
— А что, если ты сама его спровоцировала?
— Что? Нет! Я...
— В таком прикиде тебя любой захочет, стоит лишь немного вильнуть задницей, — недобро усмехается мужчина.
— Марат, пожалуйста… — молю его, хотя сама не понимаю, о чем.
— Сядь к изголовью кровати и раздвинь ноги, — сухо, но твердо произносит хозяин квартиры.
— Марат…
— Живо! — рявкает он, теперь значительно повышая голос.
Не вижу другого выхода, как покориться. Исполнить то, о чем просят. В конце концов, я обещала… Дала эту клятву взамен на кое-что очень нужное мне.
Потому приходится повиноваться.
Забираюсь глубже на кровать, касаюсь спиной мягкого изголовья. Оно почему-то, как языки жаркого пламени, обжигает мое тело.
— Теперь сними трусики и разведи ноги.
Очередной холодный неприличный приказ.
— Марат…
— Быстрее, Маша.
Пальцы не осушаются, когда я чуть задираю края футболки, чтобы дотянуться до резинки трусиков.
Голова кругом. Не верю, что вытворяю такое.
Так жарко, будто меня прокручивают на раскаленном вертеле прямо над беспощадными языками пламени.
— Футболку тоже снять? — интересуюсь дрожащим голосом.
Мне так стыдно. Но, в то же время, понимаю, как начинаю возбуждаться от неправильности и запредельности происходящего.
— Нет, оставь, — просит Марат. — Просто подними ее… чтобы я видел, какая мокрая девочка мне досталась.
Пламя на моем личном костре становится еще жарче. Уже практически невозможно дышать. Приподнимаю футболку и развожу ноги.
— Шире.
Марат так и стоит в дверях. Не спешит приближаться.
Но это почему-то волнует даже больше. Будоражит. Заставляет меня испытать спектр эмоций, которые доселе не доводилось испробовать.
Еще чуть раскрываю промежность. Стыд вынуждает мои щеки раскраснеться и запылать.
— Шире, учительница! Хочу, чтобы сегодня ты была развязной шлюхой для меня.
От его слов бросает в дрожь. Унизительно, но, в то же самое время, я понимаю, что с каждой секундой все сильнее завожусь от происходящего.
— Марат…
— Еще!
Боже…
— Хочу увидеть, как блестят твои складочки…
Развожу ноги так широко, насколько позволяет растяжка. В детстве я ходила в танцевальный кружок, да и вообще очень пластичная, потому без труда
