стонать громко на всю каюту, не стыдясь присутствия постороннего, которого видела на борту всего лишь один раз.
Широко раздвинув мои бедра, Макс входит во всю длину без лишних препятствий. Я готова. Давно готова и только для него. Ногами обвиваю его талию, заглядываю в глаза. Хочу видеть его, нависающего надо мной. Мужественного и прекрасного. Полностью подчиняющего меня себе и улетающего далеко-далеко вместе со мной.
Вдавливая руками матрас над моей головой, двумя быстрыми и одним медленным толчками доводит до безрассудного состояния нас обоих. Резко переворачивает, заставляя оказаться верхом на себе. Не даёт даже возразить. Но я и не против.
Я доверяю Максу. Полностью.
— Попробуй сама, — грубо сжав ягодицы, подталкивает и вновь на себя насаживает. — Давай, у тебя получится.
Я только скулю в ответ, не в состоянии и двух слов связать на его фразы, которые добавляют огня нашей страсти. Раскачаем эту лодку…
Приятный ток пронзает все мое тело, отчего хочется плакать.
— Будет неприятно, скажешь...
— Не будет...
— Настырная, — усмехается он и зубами оттягивает кожу на шее. Тут же впивается в нее губами.
Все так правильно... Все идеально. Мы совершенны. И созданы друг для друга.
— Ч-черт... Я сейчас... — откровенно кряхтит Макарский и губами ловит сосок, что прыгает с грудью перед его глазами, пока я активно двигаю бедрами. Пока резво скачу на нем, сохраняя заданный им темп — сумасшедший и одновременно божественный.
— Сладкая, моя... — сопит у моей груди, наделяя ее лаской своих губ и языка. — Ну же!..
Сейчас!
Откинув назад голову с немым вскриком и закрытыми глазами, я просто ее теряю.
На меня накатывает дрожь. От его действий, от его слов. От харизмы и притягательности этого парня. От его сумасшедшей близости и внутренних горячих толчков. Но главное, оргазм накрывает нас обоих с головой от большой любви. Настоящей.
— Я умерла? — дыхание мое хоть и тяжёлое, но на душе легко.
Боже, я на седьмом небе от счастья.
— И воскресла, — посмеиваясь, Макс целует мои пальцы, перебирая их своими.
— А ты? Тебе понравилось? — сдуваю локон волос, прилипший к носу.
Парень смотрит на меня с удивлением, от которого брови лезут чуть ли не на затылок.
— Ты супер, детка, — целует быстро в плечико, — хочу еще, на этот раз пожестче. Вывезешь?
И я!.. И я хочу! Его. Всегда. И только рядом!
— Я тебя люблю, — говорит он в который раз эти дорогие моему сердцу слова. — Давай поженимся. Ты и я...
Предложение Макарского повисает между нами, но ненадолго. Ведь я уверена в себе. Теперь уверена и в нем.
— И я тебя люблю, — трусь носом о его колючую щеку.
— Значит, пойдешь за меня?
— За тебя? — выдерживаю паузу для интриги. — Конечно, пойду.
Немигающий Макс с облегчением выдыхает, пока хохочу себе в потолок.
Глава 32
Макс
Проходит год...
— Ну что, волнуешься? — в двери моего номера просовывается рожа Артема, того самого брата Лики, который год назад меня чуть без почек не оставил.
Окинув его быстрым взглядом, движением подбородка приглашаю войти в помещение.
— Спокоен как удав, — отвечаю, вернув глаза к зеркалу.
В нем отражаюсь я — в белых льняных брюках и такой же рубашке, в кармашке которой торчит бутоньерка с нежной розой.
— А зря, — лукаво ухмыляется Артем, — я бы побаивался на твоем месте.
Делаю вид, что невозмутим и сдержан, поправляя воротник на шее.
Всегда... Он всегда дает понять, чтобы я не расслаблялся, был в тонусе, когда дело касается его сестры.
Не спорю с ним. Она — прелесть. Сокровище мое, за которое сам любому втащу и глотку перегрызу.
На самом деле, сегодня я один большой комок нервов. И если что-то пойдет не по заданному мной плану... Не знаю, как отреагирует Лика на мой сюрприз. Прошел год, но в памяти все еще свежо наше приключение на необитаемом острове. Воспримет ли она его обстановку в этот раз правильно? Ничего не испугается?
Будь что будет.
Просто сделай вдох и выдох, Макс. Ответственный день, мать его... Не повод волноваться до усрачки.
— Ладно, я рад, что вы вместе, — хлопает Тема меня по плечу и смеется, — стерплю такого, как ты. Но не потерплю, сам знаешь, чего...
— Кажется, за этот год ты должен был уже понять, что мои намерения по поводу Лики более чем серьезные.
Разворачиваюсь к нему и смотрю прямо в его насмешливые глаза.
Протягиваю Артему руку, и он, прежде чем пожать ее, с размаху бьет ладонью.
— Договорились, — радостный блеск в его глазах так и сияет.
Я очень рад, что вместо любых других моих корешей, которых у меня за последний год раз-два и обчелся, брат Лики выступает еще и в роли свидетеля.
Вот так. С моей стороны на свадебном торжестве вообще никого, кроме отца, и меня это совсем не парит. Сейчас он один из главных людей в моей жизни, судьбе и работе. А друзья, к сожалению, уходящие и приходящие...
Тем более мы с Ликой планировали тихую семейную церемонию, а не свадьбу на широкую ногу. Поэтому с ее стороны тоже не густо — брат и подружка.
Артем напоминает мне, что через несколько минут все начнется, и нужно поспешить на пляж, где мы общими силами соорудили свадебные декорации из белого шелка и нежных цветов. Посыпали песчаную дорожку лепестками роз.
Свадьба пройдет на территории того самого отеля, где началось наше с Ликой приключение. На лазурном берегу океана.
С недавних пор отель и прилегающая к нему территория с пляжем полностью принадлежат нам с отцом. Теперь это место играет немаловажную роль в моей жизни. Теперь и отец мой имеет большое в ней значение. В этом месте все началось и все продолжится. А Гореловы...
Горят ярко и не гаснут. Их семейный бизнес арестован, оба невыездные, и расхлебывать им свои грязные дела, которые они провернули гнусным образом, придется очень долго.
Поспешив на пляж, подготовленный к свадебной церемонии, встречаю на нем отца и Оксану — подругу Лики.
— Как моя принцесса? — целую кулачок своей белокурой малышки, которую держит на руках Макарский-старший.
— Соску потеряла, — виновато мямлит он, когда наши взгляды встречаются.
— Не страшно. Питье с собой?
— Вот, — спешит протянуть Оксана детскую бутылочку.
Дед забирает из ее рук воду и предлагает своей внучке попить.
Его глаза щурятся на солнце, но мне удается различить в них нежность и гордость. Он смотрит на девочку, в которой собрано все самое лучшее. Каждый её маленький жест, каждый плач, каждый каприз или смех — это
