Это «Оскар»! Я серьёзно.
И мы обе расхохотались.
— А теперь давай представим, что девушки сказали правду, — я махнула рукой официанту и показала жестом принести ещё два пива. — Тогда что выходит? Что Никита — козёл и бабник?
— Скорее, просто козёл, — заключила Сабина. — Он ведь со всеми встречался довольно долгое время, а не так, что переспал и бросил.
— К-хм! — я многозначительно кашлянула.
— Да-да, точно, с тобой он именно так и поступил. Тогда не знаю. Но какая разница?
— Вопрос в том, способен ли такой человек измениться в лучшую сторону? Под воздействием неких внешних обстоятельств… Способен ли такой человек быть честным с девушкой, если она ему дорога?
Сабина отправила в рот кусок хрустящего куриного крылышка, вытерла салфеткой оставшийся на губах острый красный соус и сказала:
— Есть у нас на работе один парнишка. Вот он был раньше жутким бабником. Приходил в понедельник на работу и хвастался, как ему удалось заарканить за выходные новую тёлочку. Кстати говоря, он вообще не красавчик: внешность средняя, ещё и дрищ. Но бабы как мухи к нему липли. Так вот, года три назад он влюбился, женился и стал каблук каблуком. У него родился сын, и по выходным теперь жена гуляет с подружками, а он сидит с ребёнком.
— Ну и? Вывод-то какой? — нетерпеливо перебила я её.
— Такой, что в жизни всякое бывает, — Сабина взяла с подноса подошедшего официанта бокалы — один протянула мне, а второй залпом опустошила наполовину. — Кто-то меняется, а кто-то не меняется. И мы не можем знать, что в голове у твоего бывшего, потому что ты с ним не общаешься. И правильно делаешь. Даже если он не убивал свою девушку, по отношению к тебе он поступил плохо. Отпусти эту ситуацию и ищи парня, для которого ты будешь самой лучшей. Того, с кем ты не будешь тревожиться, потому что он сделает всё, чтобы тебя не потерять.
Я окинула немного окосевшим взглядом бар: не сидит ли поблизости тот самый? Два пузатых мужика средних лет, пьяные в стельку. Странный лысый тип в футболке с огромной надписью «Dolce Gabbana», который весь вечер пошловато пялится в нашу с Сабиной сторону. Компания худощавых юнцов с лёгким пушком на подбородках. Парочки.
— Ты права, — сказала я Сабине. — Я так и поступлю.
Остаток вечера мы проболтали на другие темы. В основном вспоминали учёбу в университете и одногруппников. Я впала в приятную ностальгию. В воздухе витали веселье и беззаботность.
Ближе к полуночи мы засобирались домой. Вызвали одно такси на двоих. Первой машина высадила меня.
— В следующий раз с тебя кенийское вино. В Кении ведь делают вина? — я помахала на прощание Сабине рукой: — Люблю!
Неровной походкой я зашла в подъезд и поднялась на свой этаж. Оказавшись в межквартирном коридоре, я в раздумье остановилась: направо пойти — её дверь. Налево — его. Сложный выбор после четырёх бокалов пива.
— Эники, — прошептала я и махнула пальцем влево, а затем вправо: — Беники.
Ели. Вареники. Значит, не судьба. Я пошла в сторону своей квартиры. Ключ попал в замочную скважину с третьей попытки. Неужели настолько пьяна?
Открыв входную дверь, я увидела на полке в прихожей сумку с чёрными горошинами. «Или судьба?», — пронеслось у меня в голове. Кинув телефон в гороховую уродину, я вышла из квартиры и, уверенно стуча каблуками, направилась к Никите.
Глава 28
Никита открыл дверь. В его глазах вспыхнули одновременно радость и беспокойство.
— Ты куда пропала? — с лёгким волнением в голосе спросил он. — Почему…
— Я пришла кое-что сказать, — перебила его я и замолчала на несколько секунд, вспоминая, что же именно хотела сказать. А вспомнив, возмущённо воскликнула: — Я в тебе разочарована!
Никита высунул голову из двери, оглянулся по сторонам и, убедившись, что поблизости нет других соседей, схватил меня за предплечье и затянул внутрь квартиры.
— Ты что, пила? — он удивлённо повёл носом, уловив алкогольное амбре.
— Представь, мне уже исполнилось восемнадцать, — я резко дёрнула плечом, высвобождаясь из-под его руки.
— Ты пила с Николаем? — Никита нахмурился и сжал губы.
— С Николаем я даже не целовалась, — я отдала Никите пальто и с облечением скинула с ног ботильоны на высоких каблуках. — У нас ничего не было, я пошутила. Он мне не понравился, ясно?
— И в чём смысл шутки? — продолжая держать моё пальто в руках, Никита недоумённо прищурился.
— Хотела посмотреть на твою реакцию, — я чуть не прыснула со смеху, но вовремя спохватилась. Никакого веселья! Я пришла, чтобы показать, что оскорблена и обижена. Нужно сконцентрироваться: насупить брови, придать лицу мрачный вид, а голосу — суровость. — Ты… не представляешь, как ты мне сейчас противен!
Сказав это, я направилась в гостиную и с размаху плюхнулась в кресло.
— Почему же я тебе противен?! — Никита последовал за мной и сел рядом на диван, прожигая вопросительным взглядом.
Я отметила про себя, что двигается он куда лучше, чем в нашу первую встречу несколько дней назад. Тогда хромал и корчился от боли, а сейчас как будто всё прошло, и ушибы на лице стали заживать.
— Ты сказал, что не изменял Лере, а сам изменял! — выпалила я.
— Эм… я пошутил, — Никита лукаво улыбнулся, явно забавляясь тем, как удалось подколоть меня в ответ на выходку с Николаем.
— Не смешно, — я покачала головой, сожалея, что под рукой нет подушки, которую я бы с радостью запульнула ему в лицо. — Ты снова меня обманул.
— Так ведь я ей изменил, а не тебе, — Никита перестал улыбаться и озадаченно почесал голову. — Почему ты принимаешь это на свой счёт?
— Ты правда не понимаешь? — я начала заводиться. — Или меня держишь за дуру?
— А что я должен был сказать? — начал оправдываться он. — Ты и так злилась на меня из-за того, что я пропал после секса. Я боялся, что если расскажу про измену, то ты посчитаешь меня совсем конченым и не захочешь общаться.
Боялся? Я приоткрыла рот, задумчиво глядя куда-то вниз. Что это? Очередное враньё или правда — выработанная с детства привычка любой ценой казаться лучше чем есть, чтобы избежать отвержения?
— Ты ведь слышал сказку про Петю и волков? — я подняла на него глаза, пытаясь прочесть, что творится у него внутри. — Ты обманул меня четыре года назад, обманул с Лерой. Как мне понять, где правда, а где ложь? Боялся или не боялся? Как мне проверить?
Никита тоже смотрел мне в глаза и молчал. Не знал, что ответить?
— Ты говоришь, что я тебе нравлюсь, —
