Таша (СИ) - Янышева Ольга

— Мда. Не признал… видишь, Цветочек, как ты на меня влияешь?

Руслан хмыкнул, мягко прижимая к себе, носом зарывшись в мои волосы, чтобы довольно вдохнуть их запах.

— Как? — Тихим шепотом спросила я.

— Мне не интересно смотреть ни на кого, кроме тебя.

— Выдумщик, — смутилась под пристальным взглядом чёрных глаз.

— Ты такая красивая…

— Ящер! Иди уже сюда! Что ты там возле этой малышки трёшься?!

Андрей Зверев внимательно разглядывал меня с ног до головы, будто не понимал, что в брюнетках может быть примечательного.

«Явный любитель блондинок».

Когда Руслан представил меня своей девушкой, даже в проигрывателе музыка затихла, и это было дико странно.

— Тоха, придурок, включи музыку обратно, — еле сдерживая смех, приказал Руслан, усаживая меня к себе на колени, чтобы заключить в объятья.

Я заметила у рыжего парня пульт от стереосистемы, и облегчённо выдохнула, чуть ли не поверив в сверхъестественное.

— Кто??? Ты сказал: «Девушка»?! ДЕВУШКА, Русик? Без «Б»?

— Макаров, ты сейчас огребёшь.

— Нет. Я хочу, чтобы это услышали все!!! — Рыжий мужчина подскочил на диване, толкнув Зарецкого в плечо. — У Ящера девушка!!! Рыч, так не честно! Ты получил самый крутой подарок на днюху! Милочка, — повернулся Антон ко мне, — вот не могли вы появиться в прошлом сентябре, когда день рождения праздновал я?

— Тоха, тебе никто не говорил, что цирк уехал в слезах, когда ты потерялся? — Зарецкий спокойно кивнул мне, приветствуя, пока компания, исключительно мужская, дружно рассмеялась.

Пристальное, совершенно недоброжелательное внимание девушек выбивало из равновесия.

— С днём рожденья, — неуверенный писк с моей стороны был всё же расслышан.

— Спасибо, Таша. Где Воропаева? Не видела? — Именинник тревожно глянул на часы, напряжённый до предела. — Вы же собирались вместе приехать.

— На таможне… подарок вроде как спасает от лап федералов. Я приехала с Яной и Катей.

— Что она здесь делает? — Грубо отозвался Зверев, кивком головы указав на Смирнову. Андрей с трудом отвёл взгляд от своей подчинённой, длинное платье которой просвечивалось прозрачными тёмно-синими полосами, выставляя изящное тело бывшей стриптизёрши напоказ. Мужчина был зол. — Больничный оформила и гуляет?

— Ты её знаешь? — Синеглазка в синем платье, та, которая довольствуется местом «подружки при живой жене», надула недовольно свои идеальные губки.

— Это моя… моя сотрудница.

— Ничего особенного, — скривилась блондинка, пока Смирнова и Яна брали готовый заказ из рук приятного бармена, присаживаясь на высокие стулья, видимо, набираясь духа, чтобы подойти к имениннику.

— Не скажи… — хмыкнул Антон, падая обратно на диван. — Я бы с ней замутил.

— Осади свой трансформенный спорткар, Рыжий, — посмотрел Зверь на Макарова исподлобья, натурально оскалившись. — Но ты прав… что-то в ней есть такое… — Андрей глубоко вздохнул.

Такая тоска была в словах мужчины, что я неосознанно прониклась к нему сочувствием, решаясь пояснить причину элементарного мужского интереса:

— Она вкусная.

Все изумлённо уставились на меня, бросив разглядывать Смирнову, которая отвернулась от пристальных глаз, заметно ссутулившись.

— Что?

— Ташкевич, только не пугай меня. Не говори, что ты её пробовала, — горячий шёпот Ящерова смутил.

— Руслан! — Щёки привычно заалели. Внутренне коря себя за то, что вообще раскрыла рот, решилась рассказать о своём наблюдении внимающему контингенту, — ну… как вам объяснить? В общем, на мой взгляд, если всех женщин разделить на группы, то можно выделить: «горьких», «сладких», «кислых» и «солёных».

— Вкусовые рецепторы, доктор? — Антон скептически приподнял бровь.

— Типа того. Вечно унылые, тревожные, трусливые, жалующиеся на жизнь и на упущенные возможности — это «кислые». Мрачные, злые, порывистые, буйные — это «горькие» женщины.

— Фригидных тоже туда запиши! — Перебил меня Макаров, с важным видом доцента добавив ещё одно определение под общий смех молодых людей, которым моя классификация, на удивление, принесла невероятное удовольствие.

— Вполне, — кивнула, соглашаясь, пытаясь не поплыть от ласк Ящерова, который нежно целовал меня в шею, незаметно проводя языком по коже. — Ммм… так… кто там ещё? — Усмешки мужчин стали слишком заметны. Щёки запылали ещё сильнее. — Да… кхммм…

— Ящер, отвали от своей «карамельки»! Хочу послушать про «вкусных»! — Зверев недовольно свёл брови, не спуская с меня глаз.

— Меня спроси, — хрипло, со знанием дела, протянул Русик, на что Андрей и Виктор лишь возвели глаза к потолку.

— Давай, доктор Дулиттл! Не поддавайся этому совратителю, продолжай.

— Кхм-кхм… Ну, «сладкие» — это такие, как твоя подружка, — блондинка довольно ухмыльнулась, пока я не продолжила: — слишком красивые, слишком идеальные. Они быстро приедаются. Это, как если бы вам вечно ставили на стол торт вместо необходимого разнообразного сбалансированного питания. Через месяц после знакомства с такой, даже мажоры готовы умолять о «мисочке борща».

Новая волна мужского хохота разбавила негатив, взглядом пущенный блондинкой, точно стрела… благо визуальная.

— Продолжай, Наташа, — улыбнулся Виктор, ожидая определения своей «сестры» и моей подруги Леры, но до Воропаевой я ещё не дошла.

— Ну, и «солёные». К ним я отношу всех нимфоманок.

— Э…

— Что…

— Почему?!?

— Нимфоманки — это же хорошо?

Изумление друзей было настолько искренним, что я рассмеялась.

— Хорошо, — согласилась, широко улыбнувшись. — По началу, даже очень хорошо, но в большом количестве «солёное» вредно и даже опасно для организма.

Гомерический мужской гогот поднял мою самооценку на новый уровень, и я окончательно расслабилась в мужской компании, больше не реагируя на мрачные взгляды фанаток стритрейсеров.

— Ты говорила, что Смирнова — «вкусная»… — отсмеявшись, Зверев вытер заблестевшие глаза. — Что-то я про эту группу ничего не услышал.

— Потому что я отношу их к двум редким исключениям: «пресным» и «вкусным». «Пресные» — это нелюбимые. Неправильный мужской выбор из-за гордости, жадности, глупости и так далее по списку мужской придури… ай!

— Не говори о представителях мужского пола с таким пренебрежением, милая — пояснил Руслан причину возникновения засоса на моей шее, получая тут же локтем в ребро, от чего охнул с несчастным видом.

— Так вот! Неправильный мужской выбор спутницы жизни, сделанный из-за гордости, жадности, глупости и так далее по списку мужской придури, превращает женщину в «пресную». Только так она, до этого принадлежащая любой из четырёх предыдущих групп, может стать ею. — Мужчины, которые приблизились вплотную к своим тридцати годам, уже не смеялись. А вот мне стало смешно. — «Вкусные», от противоположного — это «любимые». Такие женщины могут быть разными одновременно: сладкими, солёными, горькими, кислыми — одним словом «вкусными». Они с огромным удовольствием подстраиваются под своего мужчину. Видели мультфильм «Рататуй»? Где крыса рассказывала о фейерверке вкуса, когда пробовала сыр и виноград одновременно? Примерно то же самое с «вкусными».

— Ты думаешь, Смирнова кем-то любима? — С тревогой в голосе спросил Зверев, как ребёнок, выдавая все внутренние страхи, как на ладони, будто у психолога на сеансе, проявляя доверие.

«А он мне начинает нравиться»!

— Да, — уголки губ самовольно сложились в коварную улыбку, — Я не просто думаю, я это вижу.

На один миг, на лице Андрея Зверева промелькнул испуг, который тут же пропал, скрывшись за хищной улыбкой.

Антон Макаров неприлично заржал.

— Чёёёёрт… Русик, ты в кого влюбился?! Это же гестапо!

«Влюбился»! «Влюбился»! «Влюбился»! — Это слово эхом звучало у меня в голове, даря блаженство, пока не поняла, что Ящеров напряжён сверх меры.

— Заткнись, Тоха. Тебя это не касается!

Сердце тревожно забилось в груди, когда я проследила за взглядом Русика и увидела девушку, точную копию моей мамы.