своего охранника вошла в здание.
За пять лет изменилось почти всё.
Другой ремонт, другие люди. Ресепшен на входе с обязательными длинноногими девицами в критически обтянутых юбках и кафе для сотрудников неподалёку. Всё совсем иное. Но все же…
Я шла по неузнаваемо знакомым коридорам, и странное чувство зрело во мне.
С каждым шагом, с каждым пройденным метром я всё больше убеждалась в правильности и верности своего решения. Но посмотреть на то, как поведут себя родственники, нужно. И запомнить навсегда. Запечатлеть в своём сердце.
Переговорная, прежде лаконичная и сдержанная, сейчас сверкала. И я в первый момент даже растерялась от такой красоты.
Дорогие кресла, роскошный стол красного дерева, шёлк на стенах – всё вроде и дорого-богато, но на грани кича. По тому, как, притормозив на пороге, чуть скривилась Алла Андреевна, — я безошибочно поняла, кто автор этого шедевра.
Впрочем, мне безразлично.
Во главе стола я предложила расположиться свекрови, а сама с приглашенными товарищами устроилась рядом. По правую руку.
Напротив меня, отодвигая кресло небрежно, со скрипом по дорогущему полу, уселся грузный немолодой человек. Его очень светлые глаза, не мигая, уставились мне в лицо с выражением рептилии. Крокодил, блин. Ящер Комодо.
Мой охранник при появлении этого толстяка придвинулся чуть ближе и стоял теперь практически у меня за плечом. И это, как это ни странно, успокоило меня окончательно.
Иван въехал в зал демонстративно в инвалидном кресле с ногой, уложенной в гипс.
Уж не знаю, какое впечатление он хотел произвести, но мне он напомнил мафиози из древнего советского фильма про итальянцев и сокровища. И я, с трудом пряча ухмылку, побыстрее отвела взгляд от бывшего мужа, чтобы не рассмеяться ему в лицо.
Это было бы чересчур, честное слово.
Катерина, излишне суетясь, освободила место за столом для отца и расположилась рядом с ним. Она зыркнула на меня нечитаемым, осуждающим взглядом и опустила глаза.
Илья спокойно сел рядом с бабушкой, а неизвестный мне мужчина – ровесник Алекса вошёл вместе с братом Ивана. Они так и за стол сели рядом, чуть в отдалении от всех, с интересом поглядывая то на гипс Ивана, то на меня.
Я поймала весёлые искорки, промелькнувшие в глазах брата моего бывшего мужа, и отвернулась. Недосуг мне разгадывать эти ребусы сейчас. Одно знаю: эти люди мне не друзья.
Последним в клетку к тиграм вошёл Кирилл. Он окинул взглядом получившуюся композицию и подошёл ко мне.
- Привет, мам! Прекрасно выглядишь, — весело проговорил и сел рядом со своим братом.
Ну, что? Все в сборе.
- Можно начинать, — сказала я негромко.
Все затихли, и только Иван высказался:
- Посторонние в зале!
- Да, — я произнесла и в упор посмотрела на мужчину напротив меня, — сегодня посторонние в зале.
- Ну, какой же я посторонний, милочка,— вальяжно усмехнувшись, ответил мне, так понимаю, отец Насти.
Его ухмылка стала совсем уж неприличной, и он продолжил:
- Мы с вами, можно сказать, ближайшие родственники.
- Значит, и против моих приглашённых гостей вы не будете ничего иметь, — легкомысленно пожала плечами и, не давая меня перебить, продолжила, — так в чём причина сегодняшнего собрания? Что вы хотите? Говорите прямо, а я послушаю.
И, пока родственнички высказывали очевидные требования, отдать им моё наследство и возмущались инициированными проверками, я наблюдала за ними. В сущности всё, как я и ожидала. Катерина, Алекс, незнакомый мне Сергей – все желали справедливого перераспределения акций.
Удивил меня Кирилл.
- Мне всё равно. Меня всё устраивает, — сказал он, продолжая, — я посмотрел, какие дивиденды получу за месяц. И это больше, чем моя сегодняшняя зарплата. Поэтому я счастлив тем, что получил. Но я с удовольствием полюбуюсь, как вы раздираете друг другу глотки, и в который раз предаёте мою маму.
А я молчала и смотрела.
Знаете, моя мамочка старомодна и очень любит старые советские фильмы. А мне запомнился один. Весьма, как мне кажется, подходящий к сегодняшнему шоу. В нём обиженная и изгнанная из города в юности дама возвращается обратно в родные места невероятно богатой. И предлагает жителям большие деньги, каждому, если они согласятся отдать ей её бывшего возлюбленного и главного обидчика для мести. Она делает это предложение в цирке. И все соглашаются. Так или иначе. Во всём городе нет ни одного человека, который смог устоять перед искушением.
Вот интересно, если я потребую себе Ивана, то его для меня отряхнут, отмоют, привяжут красный бантик и доставят с помпой? Вместе с орудиями мести и с исполнителем?
Цирк, фестиваль бесстыдства и жадности, честное слово.
После поднялся Алекс и заговорил о самом важном. О том, что прибыли в корпорации неуклонно падают вот уже второй квартал, что многие клиенты перестали с ними сотрудничать, а те, что остались - задерживают поставки и платежи. Что если все будет продолжаться, как идет, то вскоре мы все разоримся и, собственно, не о чем будет спорить.
- Я приняла решение, – сказала негромко, и все затихли.
Обвела взглядом родственничков и проговорила:
- Поскольку вы все считаете, что распределение акций было несправедливым и мечтаете о переделе долей, то я инициировала своим единоличным решением, во-первых, переход нашей корпорации в открытое акционерное общество. А, во-вторых, дополнительный выпуск акций, с которыми мы и выйдем на биржу для привлечения новых членов и новых инвесторов. Так, что господа и дамы, у вас будет возможность пополнить свои портфели законным путём. А у нашей корпорации будет шанс выплыть из сложной ситуации.
Я обвела взглядом потрясенных родственничков и продолжила:
– У нас начинается подготовительный этап к выходу акций на биржу. Для прохождения проверки регулятора необходимо подготовить проспект эмиссии в Банк России. Знакомьтесь – перед вами независимые директора в количестве тридцати процентов от состава.
Я усмехнулась и добила контрольным:
- Они перетрясут все.
Взгляд, которым прожигал меня тесть моего бывшего мужа, можно было упаковывать в тару и продавать за большие деньги как орудие мести.
Глава 37
А на следующий день Андрей принёс домой пушистую живую ёлку.
Всю в морозных льдинках и снегу, смолистую, пахучую, такую красивую и настоящую, такую сказочную, как мечта. Установили её в холле в углу огромного окна с видом на далёкий лес и оставили отдыхать. Оттаивать и заполнять собой и своим запахом весь дом.
И этим запахом, зимней свежестью и предощущением праздника начался наш Новый год, знаменуя перемены.
Настроение подпрыгнуло,
