Но с тобой я хочу.
Когда он притягивает меня ближе, у меня в горле встает комок.
— Ты уверен, что не пьян? — спрашиваю я, пытаясь подавить булыжник, давящий мне на грудь.
Он качает головой, и взгляд его глаз становится таким напряженным, что я прижимаю голову к его груди, чтобы скрыться от него. Я закрываю глаза, пока над нами звучат слова песни. Холодный ночной воздух едва проникает сквозь теплые объятия Эйдена. Или это так, или это алкоголь, который согревает мою кровь. Но я не могу избавиться от ощущения комфорта и безопасности, когда я рядом с ним. Я не могу отрицать, что он ощущается как дом.
Мои глаза распахиваются при этой мысли, а сердце бешено колотится. Нет. Нет. Это должно быть алкоголь. Это единственное объяснение боли в центре груди и покалывания, теплого ощущения, которое колет мою кожу. Когда я наконец успокаиваю свое бьющееся сердце, Эйден целует меня в волосы. От этого поцелуя мое сердце снова начинает биться.
Медленно песня затихает, и я отстраняюсь. Его дыхание щекочет мне лоб, и на какую-то долю секунды я думаю только о его губах на своих.
Я резко высвобождаюсь из его теплых объятий.
— Это хорошая песня. Я слышала ее в плейлисте, — говорю я.
Меланхоличный взгляд никуда не делся, но теперь он улыбается.
— Похоже, мне все-таки удалось сделать из тебя поклонницу кантри.
— Я бы не стала заходить так далеко, — я смеюсь и позволяю ему помочь мне сесть на пассажирское сиденье.
Когда мы подъезжаем к Iona House, мне не хочется раздувать пузырь вокруг нас. Может быть, это алкогольная дымка, но нервный гул, проникающий под кожу, прекрасно осознает изменения, произошедшие между нами. Я не могу объяснить ее.
Моя способность составлять слова рассеивается, а когда я отстегиваю ремень безопасности, мои руки становятся потными. Быстро приняв решение, я наклоняюсь над консолью, и его дыхание сбивается, прежде чем я целую уголок его рта.
Затем я выхожу из его машины, как будто она горит.
16 | ЭЙДЕН
— Где мой телефон?
Ребята сидят в столовой, когда я захожу туда, чтобы найти свой телефон. Дилан учится, что для него нехарактерно, а Киан разговаривает по телефону, закинув ноги на стол, не обращая внимания на то, что люди едят там, куда он ставит свои мерзкие ноги. Входит Эли.
— Ты ведь знаешь, что Find My iPhone был изобретен в 2010 году? — говорит Киан.
Дилан бросает в него ластик.
— Ты потерял его вчера вечером? Ты не ответил ни на одно из наших сообщений.
— Думаю, я мог оставить его в баре.
— Когда Саммер подружилась с тобой или, когда ты позволил ей уютно устроиться с Ховардом? — спрашивает Киан.
Он подписан на нескольких парней-баскетболистов в социальных сетях и видел нас на заднем плане их видео. Вот тебе и секретность.
Не обращая на него внимания, я беру ключи, чтобы отправиться туда.
— Чувак, сейчас два часа дня. Они не открываются так рано, — говорит Дилан, останавливая меня. — Вот, воспользуйся моим телефоном, чтобы отследить его, если он вдруг окажется в твоем грузовике или еще где-нибудь.
Когда я ввожу свои данные, компас крутится, и я вижу, что мой телефон находится на юге. В противоположном от бара направлении. В Йельском университете.
Все парни в замешательстве смотрят на экран.
Черт.
— Какого черта ты туда ездил? — Дилан с отвращением смотрит на экран.
— Я не ездил. Я отдал его этой девушке, чтобы она ввела свой номер, и так и не получил его обратно.
Бетани была явно слишком пьяна, чтобы вспомнить, что нужно отдать его мне. А я был слишком занят другим.
— Теперь ты можешь купить новый телефон.
Вот только я не могу. Саммер пишет мне, когда я ей нужен, и отсутствие моего телефона означает отсутствие возможности поговорить с ней. А еще есть странное чувство, что мне нужно сделать сегодня что-то важное.
— Это Kappa Zeta. Она, наверное, в женском обществе, — говорит Дилан.
Я направляюсь к двери и натягиваю туфли, когда Эли останавливает меня.
— Через несколько часов мы улетаем в Чикаго. Ты уверен, что хочешь рисковать и злить тренера?
Точно.
Это самое главное.
— Я не могу уехать без него.
— Тогда мы едем с тобой, — заявляет он.
— Вы не обязаны этого делать.
Эли не сдвигается с места.
— Если Килнер будет злиться, он может злиться на всех нас. Мы не позволим тебе отправиться в Нью-Хейвен одному.
На нас опускается пелена понимания, и вот мы уже едем в Йель.
Когда мы подъезжаем к кампусу, синее море покрывает тротуары, и трудно сдержать коллективную дрожь.
— Надо было взять с собой чеснок? — спрашивает Киан.
— Зачем?
— Если он отпугивает вампиров, то должен действовать и на йелийцев.
Дилан смеется.
— Умная мысль. Может быть, мы купим немного перед тем, как отправимся в путь.
— Нам это не понадобится. Я зайду и выйду. Никто нас не заметит.
Мы паркуемся и следуем указаниям на телефоне Дилана.
— В кампусе нет ни одного человека, который бы не знал, кто ты такой, — Киан едва успевает закончить фразу, как мы слышим мое имя.
Появляется Эрик Сэлинджер, капитан хоккейной команды Йельского университета.
— Никогда бы не подумал, что увижу вас здесь, если бы не необходимость, — он смеется. — Но хорошо, что мне не пришлось лично извиняться за то, что я разгромил ваш университет. Мои ребята больше никогда не совершат ничего столь безрассудного.
Эрик — стойкий парень. Как и меня, его призвали в сборную, когда он играл в лиге "А", поэтому его единственным занятием всегда был хоккей. Его команда, с другой стороны — кучка придурковатых идиотов.
— Но все равно это очень хреново с твоей стороны. Кэп уже несколько месяцев платит за это дерьмо, — говорит Киан.
Эрик с сожалением качает головой.
— Слушай, если бы я знал, я бы это прекратил. Со мной такое дерьмо не пройдет.
— А грязные игры с тобой проходят?
Моя рука на груди Киана не дает ему двинуться вперед. Меньше всего нам нужно, чтобы кто-то увидел, что он наговорил лишнего, и ответил.
— Ты молодец, но твоим ребятам все равно нужно усвоить урок, — говорю я.
На его губах появляется намек на забаву.
— Я уверен, что ты убедишься в этом на финале.
— Ты думаешь, что попадешь?
— Похоже на то. А вот насчет тебя не знаю.
— Посмотрим.
Мои напутственные слова — скорее вежливость, чем что-то еще. Он, конечно, знает, что в этом сезоне мы выиграли почти все игры.
Мы направляемся к
