птичка, только скажи. Я достану это. Я дам тебе всё.
По её телу проходит дрожь.
Затем она выключает айпад и откладывает его в сторону. Мне до безумия интересно, что она там делала, но это подождет.
— Это Эд убил моих родителей? — Её голос звучит дрожащим шепотом.
Я тянусь к её руке.
— Не думаю, малышка. Он начал позже. Но я думаю, это было его первое столкновение с напарником, то, как они познакомились.
— Это… Он убил их. И Эд знал об этом, и всё равно связался с ним. Эд приютил меня и заставил поверить, что я ему небезразлична. Зачем? Почему? — Её голос срывается на крик.
Я подхватываю её вместе с одеялом. Сажусь, устроив Ларк у себя на коленях, и крепко обнимаю. Она вся напряжена, как струна.
— Я с тобой. Просто держись за меня.
Она издает тихий, полный боли звук. Она зарывается в меня, её ногти впиваются в кожу моих рук. Мне плевать. Я укрываю её собой, желая лишь одного — забрать её боль себе.
— Всё, что у меня было, вырвали с корнем. Моих родителей, моё детство, нормальную жизнь. Я думала, у меня есть Эд, но это было ложью.
— Не всё исчезло, — говорю я. — Я здесь. У тебя есть я.
Карие глаза встречаются с моими.
— Я здесь, Ларк.
Она прижимается лбом к моему, её тело вибрирует от боли и ярости.
— Мне нужно найти его, Бастиан. Мне нужны ответы. Кто он, блять, такой? Как был замешан Эд? Но больше всего я хочу его убить. Он больше не разрушит ни одну счастливую жизнь.
В её словах звенит яростная решимость.
— Я хочу мести.
— Мы его найдем.
— Он убил моих родителей. Он причинил им боль. — Её плечи поникают. — Он уничтожил моё детство. Он убил их, а я всё это слышала.
Матерь божья. Я прижимаю её еще крепче.
Одинокая слеза скатывается по её щеке. Я ловлю её большим пальцем.
Кем бы он ни был, он заплатит. Своей жизнью.
Я притягиваю её ближе.
— Просто держись.
ГЛАВА 25
Ларк
Я не совсем уверена, что хочу сейчас смотреть генеральную репетицию шоу.
Мы с Бастианом сидим в роскошной ложе, высоко под сводами погруженного во тьму театра. Кресла здесь широкие и мягкие. Голоса актеров на сцене звучат отчетливо, звуковые эффекты эхом разлетаются по пустым рядам. Не уверена, что они вообще знают о нашем присутствии. В нашу сторону никто не смотрит.
Рядом со мной Бастиан наблюдает за постановкой со своей обычной сосредоточенностью. Я знаю, что он мысленно анализирует всё, что требует изменений или доработки.
Я откидываюсь на спинку из красного бархата. Чувствую себя… опустошенной.
Прошлой ночью я не находила себе места от ярости, выплескивая всё это в комикс. Я цеплялась за Бастиана и забывалась тревожным сном в его объятиях.
Сейчас внутри только пустота.
На сцене красавец Осирис исполняет роль благодетеля, а рядом с ним — прекрасная Исида. Костюмы действительно невероятные. Я не обращаю внимания на длинноногих женщин в крошечных обрывках ткани на заднем плане.
Возможно, мне и не хочется смотреть шоу, но это хотя бы помогает отвлечься.
Я приняла смерть родителей давным-давно. Знание о том, кто именно их убил, ничего не меняет. Я оплакивала ту жизнь, которая должна была у меня быть. Жизнь с любящей семьей, школой, колледжем и всем тем опытом, о котором мечтают обычные девчонки. Я кладу подбородок на ладонь и слежу за актерами. Я могла бы стать совсем другой женщиной. Может быть, актрисой, или учительницей, или каким-нибудь влиятельным адвокатом.
Я содрогаюсь. Ничто из этого мне не интересно. К лучшему или к худшему, но я стала тем, кто я есть сегодня, из-за всего, что потеряла, и всего, что пережила. К лучшему или к худшему, но мне нравится быть наемным убийцей.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Чувствую, что Бастиан наблюдает за мной так же пристально, как за своим новым шоу. Я знаю, что он обеспокоен.
Открыв глаза, я снова фокусируюсь на актерах. На сцене появляется злодей — брат Сет. У него маска в виде головы какого-то дикого звероподобного пса и синий головной убор. Я подаюсь вперед. У парня чертовски глубокий голос и он отлично сложен. Смуглая кожа обтягивает гору мускулов. Они с Осирисом начинают сражаться.
— Теперь я начинаю понимать прелесть этого шоу, — бормочу я. — Сет… М-м-м. — Парень стоит с голым торсом, его кожа намазана маслом и блестит в лучах прожекторов.
— Он плохой парень, — замечает Бастиан.
Я смотрю на него и ухмыляюсь.
— У меня слабость к плохим парням.
Он издает низкий звук, затем рывком пересаживает меня из кресла к себе на колени.
— Есть только один плохой парень, к которому тебе позволено питать слабость.
Подняв руку, я провожу пальцами по его челюсти, по щетине.
— Ну, когда мы вернемся домой, может, если ты натрешься маслом…
Он щекочет меня и я смеюсь.
Боже, еще несколько минут назад я думала, что больше никогда не смогу смеяться.
— Посмотри вот эту часть шоу, — шепчет он.
Я прижимаюсь к нему спиной, положив голову ему на плечо. На сцене прекрасная Исида обнаруживает тело своего убитого мужа. Она взмахивает руками и золотой свет закручивается в вихре, символизируя её магию. Парни по спецэффектам заслужили медаль.
Тело Осириса оживает и исцеляется. Влюбленные целуются так, словно наступает конец света. Внезапно сверху спускаются тонкие полотна белой ткани, скрывая актеров и превращая их в силуэты. Ткань почти прозрачная, отчего сцена кажется сном.
За этим экраном пара движется, их тени сливаются в одну. Они страстно целуются, руки блуждают по телам друг друга. Совершенно ясно, что они раздевают друг друга.
Волна желания ударяет мне в живот. Красивые тела актеров очерчены тенями, они извилисто двигаются в такт друг другу. Осирис укладывает Исиду на ложе, затем его голова оказывается между её ног; она выгибает спину. Её гортанные стоны наполняют театр.
Жар приливает к моей коже, дыхание учащается.
Так легко представить, что это мы с Бастианом. Я ерзаю и чувствую его твердый член под собой. Не я одна пала под чарами этого чувственного представления.
— Я знал, что тебе понравится. — Его глубокий голос рокочет мне в самое ухо, затем он прикусывает мою мочку. Одна
