токсикозе, эти стервы довели ее до нервного срыва и сильнейшего истощения.
— Но как же так? Я хоть и понимал примерно (раз уж прозвучало имя Влады), но отказывался верить.
— За всем этим стоит Влада Васнецова. Невестушка твоя.
— Мы расстались с ней больше двух месяцев назад, — быстро среагировал на статус Влады в моей жизни. — Да и помолвлены мы с ней официально не были. Это все домыслы. Ее и Васнецова.
— Да? — произнес удивленно бывший тесть. — Хм… Так это многое объясняет. Обиженная отвергнутая женщина. Ну до чего же они могут быть коварны! Даже не по себе как-то, — он передернул плечами.
— Вы хотите сказать, что это все Влада подстроила? — список шокирующих новостей никак не заканчивался на сегодня.
— Да, больше некому. Одного не пойму только, как она узнала?
— Может, у Ники спросить? Я тоже предположить даже не могу, каким образом она получила эту информацию. Хотя, как-то же она узнала, что именно Ника являлась моей бывшей женой.
— Да, пожалуй. Уточню все у дочери. Этим делом занимаются мои люди. И будь уверен, что просто так я это не оставлю, — Эдуард Николаевич с силой сжал кулаки.
— Теперь о тебе. Видел я в чем тебя обвиняют. Честно говоря прихерел немного. Вообще не похоже на тебя. Есть мысли что к чему?
— Мысли есть. Но можно вопрос?
— Давай.
— Почему вы здесь? И для чего мы сейчас обсуждаем мои дела?
— Для начала выяснить хотел по поводу Ники. И понять, насколько ты причастен ко всему.
— Ну так вроде выяснили…
— Выяснить-то выяснили. Но…
Я вопросительно поднял бровь ожидая продолжения.
— Ника тебя искала. Сообщить хотела новости. Волнуется сильно за тебя. Ради дочери я здесь.
— То есть когда она расстраивалась и беспокоилась после того, как вы так «удачно», — сделал кавычки пальцами, — помогли мне в Штаты уехать, Вас это не сильно волновало? А теперь волнует?
— Она была несчастна с тобой, — упрямо сжал губы мой собеседник.
Интересно, это исключительно его личная зашоренность сознания или со стороны действительно так выглядело? В последнее время у нас в самом деле не все было гладко, но все же… Подавил восстающее уязвленное самолюбие:
— А без меня она стала счастливее? — посмотрел упрямо бывшего тестя.
Мужчина сел напротив. Сложил руки в замок. Опустил голову, тяжело вздохнул.
— Нет, не стала. И нам за нее спокойней не стало. Она ведь так и не простила нас до конца. За то, что вмешались тогда. Отстранилась. Помощь первую приняла с агентством. И на этом все. Ничего не позволяла помочь. Ни в квартире, — теперь понятно, почему там так запущено в некоторых моментах. — Ни с машиной. Справлялась сама как умела. А когда фамилию взяла себе тещину, словно серпом по яйцам. И именно тогда я понял, как сильно налажал. Как сильно обидел ее. Не смотри на меня так. Я бизнесмен. Умею признавать свои ошибки. И если есть возможность — исправлять.
Ну хоть что-то…
— Я издалека наблюдал, конечно. Где мог незаметно помочь (в агентстве, например) помогал. Но близко не подпускала в свою жизнь. Мать мучилась очень…
— Что-то хреново Вы помогали ей в агентстве, раз там в документах у нее такой бардак.
— Так в документы у меня доступа не было. Комиссии разные и контролирующие органы мне сдерживать можно было даже находясь в стороне. А в отчетность как я залезу? Но ты молодец. Все верно подсказал. Ника уже показала мне документы. Я разбираюсь. Так, ладно, что-то я в лирику ударился. Ты говорил, какие-то мысли у тебя есть по поводу обвинений.
— Да, есть, — я быстро изложил все свои соображения.
— Хм. Какие интересные факты. Хитро придумано. Но недооценил я тебя, Илюшка Васнецов. Я еще дома над этой информацией поразмышляю. Завтра мой адвокат свяжется с твоим. Решим, как правильно выстроить защиту. А сейчас мне пора. Не переживай, вытащим тебя.
— Спасибо! — только и смог произнести я на прощание.
— Это не мне спасибо. А Нике. Любит она тебя. И никому не под силу изменить это. Иначе даже и не подрядился бы помогать тебе. Черт белобрысый, — бросил через плечо и ушел.
ГЛАВА 30
НИКА
Как бы я ни выстраивала стену, как бы ни хотела создать видимость равнодушия, но как только я узнала, что Влад арестован, все воздвигнутые мною стены рухнули в одночасье. И только еще больший, чем за Влада, страх за малыша не позволил мне скатиться в истерику и отчаянье. И всем вокруг стало совершенно очевидно, что ни о каком равнодушии с моей стороны даже речи не идет.
Папа ничего конкретного мне пока не говорил. Предъявленные обвинения связаны с профессиональной деятельностью Влада. Он работает с крупными компаниями, а это значит — с большими деньгами. И понятно, что замешаны во всем этом серьезные люди. А еще он вроде как работает с Васнецовым. А то, как тот идет напролом, когда ему что-то требуется, я ощутила на собственном опыте. И в том, что играет он честно, если надо добиться цели, тоже очень сильно сомневаюсь. Вопрос только, что ему надо и что или кто является его целью? Если, конечно, это Васнецов замешан во всей этой истории.
Папа обещал, что как только что-то прояснится, он сразу же мне все расскажет. А для начала он очень хочет сам встретиться с Владом. Договаривается о свидании с ним. Как это ужасно звучит! Даже представлять не хочу, что Владу приходится переживать! Конечно, он очень сильный. Он с детства привык к выносливости и трудностям. А еще он очень порядочный. И я ни за что не поверю, что это он организовал некую финансовую махинацию… Влад по большей части эти махинации распутывает. Что-то там явно не так. Но мне сейчас никак нельзя ввязываться в расследование. Надо беречь себя и ребенка. Поэтому мне ничего не остается, как набраться терпения и ждать. И кто бы знал, как это сложно! Ведь усидчивость и терпение — вовсе не мои сильные стороны. Но я должна заботиться о малыше. Это главное. С остальным помогут. Ведь если папа за что-то взялся, он не отступит от своего. В этом, к сожалению или к счастью, они очень похожи с Васнецовым. История с документами в предыдущей клинике тоже какая-то не до конца понятная. Но я и туда не лезу. Всем занимаются папа и Антонина Михайловна. После того, как они подробно расспросили меня обо всем (вплоть до того, кого и когда видела, что говорила, что слышала), мне посоветовали успокоиться
