– Прости. Я сочувствую тебе. Ты знала, что она умрет?
– Да, это не произошло внезапно. Я знала, что она неизлечимо больна. У нее был рак. Перед смертью мама принимала столько обезболивающего, что говорила, ей легче станет, только когда она умрет.
– Ужасно.
– Ну, когда-то все умирают, – пожала плечами Брэнди.
– Да, но… она ведь была еще не очень старой.
– Сорок восемь.
– Совсем молодая…
– Умереть молодой – значит никогда не состариться, – процитировала Брэнди фразу, прочно приклеившуюся к Мэрилин Монро с тех пор, как она преждевременно ушла из жизни. Мэрилин была любимой актрисой Брэнди. – Это своего рода бессмертие. Ты остаешься на пленке в расцвете красоты. Ведь это лучше, чем дожить до девяноста лет и дождаться, когда тебе будут подтирать задницу в доме для престарелых.
– Да, звучит убедительно, – вздохнула я, подняла чашку с остатками холодного кофе и чокнулась с минералкой Брэнди. – За вечную жизнь в голливудском стиле!
– За вечную жизнь!
Но бессмертие на большом экране не собиралось так быстро настигнуть нас, невзирая на предсказания. По приезде в Лос-Анджелес я позвонила по всем телефонам, которые дала мне Мэри (и по двум, которые дала мне Бездарная Юнис, поджав губы, когда узнала, что я уезжаю из Лондона; эти номера, кстати, вообще не отвечали). Я боялась звонить людям, которых совсем не знаю, потому что могла нарваться на холодный ответ, но, напротив, все они оказались приветливыми, все обещали помочь, вот только почему-то не перезвонили. Договориться о встрече оказалось не легче, чем договориться о том, чтобы в ваш домик-вагончик поставили стеклопакеты.
Брэнди и Джо приложили все усилия, чтобы представить меня полезным людям, которых они знали (Джо знал одного такого человека – Брэнди). Брэнди заставила меня пнуть саму себя коленкой под зад и сходить наконец на пару-тройку вечеринок вместе с ней. Оказавшись там, мы разделили фронт деятельности, и каждая работала по одну сторону зала. Со своей офигительной грудью и живой широкой улыбкой Брэнди каждый раз возвращалась домой с полными карманами визиток и предложений от продюсеров немедленно отправить ее на ближайшие пробы. Что до меня, я каждый раз проводила вечер в компании бармена, нанятого подработать на светской вечеринке.
Постепенно я стала понимать, за счет чего в Голливуде добиваются успеха. Однажды Брэнди ворвалась ко мне в комнату и срывающимся от восторга голосом сообщила, что ей дают настоящую роль. Актриса, которая должна была ее играть, попала в автомобильную катастрофу и была так изуродована, что о съемках не могло быть и речи.
– Здорово!
Я и сама удивилась, как это вырвалось у меня. Я согласилась с Брэнди, что это – действительно редкая удача. Конечно, фортуна улыбнулась ей. Но только ей. А как же та актриса? Только сейчас я поняла присказку Джо, которую он повторял каждый раз, когда мимо проезжала «скорая помощь»: «Одним конкурентом меньше». А там каждый раз везли еще одного актера или актрису, чьи надежды теперь уже вряд ли когда-нибудь оправдаются.
Но мы с Брэнди умудрились нарваться на настоящие подводные рифы – я имею в виду посещение вечеринки одного продюсера, который оказался никаким не кинопродюсером, а спонсором порносайта в Интернете.
Мы ушли с вечеринки рано. Брэнди была уверена, что сомнительного вида фотограф, который мелькал на вечеринке то тут, то там, снимая гостей, окажется мошенником и использует наши фотографии на сайте, отрезав нам головы и приделав их голым женщинам. Мне, честно говоря, было наплевать, но Брэнди, которая всю жизнь утверждала, что она настоящая актриса, хотя у нее и тело порнозвезды, все казалось очень серьезным.
По дороге домой я попыталась объяснить подруге, насколько маловероятно, что ее страхи сбудутся. Она, должно быть, преувеличивает.
– Этим уже давно никто не занимается, – попыталась я успокоить Брэнди, – во всяком случае, не с такими девушками, как мы. Вот будь ты Камерон Диас или Дженнифер Лопес, тогда, возможно, тебе и стоило бы волноваться. А кому мы нужны? Кроме того, в наше время ценится реализм. Кому охота смотреть на одетых теток, пьющих шампанское из пластиковых стаканчиков, когда можно установить камеру, которая будет снимать обнаженных школьниц под душем. Или в туалете.
Брэнди резко затормозила.
– Вот блин! – Ее глаза округлились. – Точно! У них стояла камера в туалете!
– Ну да, – рассмеялась я. – Грандиозная затея! Не могу сказать, что мне это интересно, но говорят, на такие сайты каждую минуту заходит по сто человек.
– Лиз, я не спрашиваю, что ты думаешь об этом, – сказала Брэнди серьезно, – я, наоборот, объясняю тебе – у них там была камера. Я точно это знаю.
– Да ладно, – недоверчиво протянула я.
– Тогда почему хозяин спросил меня, заходила ли я когда-нибудь на сайт «поднатужься. ком»?
– Как? «Поднатужься. ком»? Нет, не может быть!
Я попробовала убедить себя, что Брэнди просто ослышалась, что это какой-нибудь безобидный сайт, в крайнем случае рекламирующий унитазы. Ситуация усугублялась тем, что я даже не могла сказать себе – да ладно, я и в туалете-то не была. Дело в том, что я очень нервничаю, попадая на вечеринку, где никого не знаю, а когда нервничаю, то каждые пять минут бегаю в туалет. Вот и сейчас я вспомнила, что, как только мы пришли, я первым делом спросила у хозяина, где находится дамская комната.
– Есть на первом этаже, – галантно ответил он, – но на вашем месте я воспользовался бы той, что на втором.
Теперь я поняла, что он не просто отправил гостью на более удобный горшок, а устроил мне съемку крупным планом.
Брэнди была в отчаянии. У нее вообще всю последнюю неделю был расслаблен желудок (ей требовалось сбросить десять фунтов перед важными пробами, так что она сидела на капустной диете, хотя проще было бы сходить пару раз на мониторную очистку кишечника).
– Мы можем подать в суд, – сказала я. Мы сидели в круглосуточном бистро и топили горе в крепком кофе.
– И продемонстрировать присяжным наши задницы в доказательство того, что это именно мы на пленке? – Брэнди со злостью разорвала салфетку и вздохнула. – Да пошли они все… Как меня это достало! Достало ходить на дерьмовые вечеринки, толочься там с дерьмовыми мужиками, у которых в башке одно… – она нахмурилась, подбирая нужное слово, – дерьмовейшее дерьмо.
Я не могла не согласиться. Моим лучшим собеседником на минувшей вечеринке был некто, хваставшийся тем, что однажды переспал с кем-то, кто переспал с кем-то, кто в свою очередь когда-то переспал с Кёрсти Элли. Он удивился, что я не пришла в восторг. Но он, по крайней мере, поговорил со мной, а не отрезал, как первый парень, которому я решила сама представиться: «Сегодня больше не знакомлюсь. Спасибо».
