когда-то давно привел его Колесников. Местечко ему полюбилось – и много лет друзья оставались ему верны.
– Ок, – голос Колесникова показался Олегу невеселым.
«Что это с ним?! – подумал Бахметьев. – Ведь всю жизнь Лешу ничто не могло выбить из седла…»
Водителя Олег отпустил до семи часов – в половине восьмого он собирался приехать к родителям жены и вытащить их на парадное чаепитие.
До пирожковой он дошел пешком, наслаждаясь теплой осенью. Бахметьев любил Питер. Во-первых, этот город, когда бы Олег его ни посетил, был на его волне. А приезжал сюда Бахметьев в разном состоянии духа и решал здесь порой вопросы очень сложные. Как правило, ему хватало пешей прогулки вдоль Фонтанки или Мойки – и все вставало на свои места. Этот город был многолик при внешней кажущейся визуальной монотонности – высокие темные дома, линейки улиц и проспектов. Только вода разбивала эту картину, но она не добавляла городу красок, как и нависшее небо. Кстати, Бахметьев давно обратил внимание – небо в Питере всегда было низкое. Еще Олег любил этот город за то, что здесь чувствовалось время. Москва, по мнению Бахметьева, была городом «над временем». Все, что в ней происходило, заставляло забывать и о настоящем, и о прошлом. И беспорядочность стиля этому весьма способствовала. А в Петербурге были выдержанность и стать. Бахметьев шутя называл Питер «его высокородием» и сравнивал со статским советником. К тому же в Петербурге были свои символы жизнеспособности и стойкости. Они и сообщали уверенность и спокойствие.
Олег не переставал изумляться тому, с какой тщательностью и с каким индивидуальным подходом строились в старые времена эти огромные доходные дома. Бахметьев как-то прошелся по Каменноостровскому проспекту с одной лишь целью: посчитать, сколько раз архитекторы использовали ботанические орнаменты в украшении зданий на этой улице. Со счета он сбился, не дойдя до Австрийской площади. Как архитектор, Бахметьев был внимателен к подобным мелочам, а их оказалось предостаточно в архитектурном оформлении города. А еще Олега поражал уровень мастерства и широта воображения архитекторов прошлого.
Разъезжая, по которой сейчас шел Бахметьев, была улицей попроще. Здесь встречались мало украшенные кирпичные мещанские дома. Но то, как они встраивались в эту улицу, то, как они становились частью строгой городской гармонии, не могло не удивлять. Олег специально шел «огородами» – давно ему известными дворами и переулками. Глухие боковые стены домов с «коронами» печных труб образовали коридоры.
Разгоряченный ходьбой, он вошел в пирожковую, когда Колесников уже заказывал обед.
– Давай со мной! – после приветствия обратился он к другу. – Изумительный студенческий обед. Даже компот есть!
– А, давай! – согласился весьма голодный Бахметьев. – Тут всегда вкусно.
Вскоре они пили бульон с пирожками.
– В министерстве все прошло отлично, – утолив первый голод, начал Бахметьев. – Если не сложно, проследи, чтобы долго не лежало письмо, чтобы ответ отправили побыстрее. Ты сам знаешь, подпишут быстро, зато Танечка-секретарша будет до упора копить почту. Да, кстати, насчет копий – надо, чтобы отправили подписанный оригинал. Без этого ничего не сдвинется. У нас же все готово. И реставраторы могут выехать к вам прямо сразу.
– Не вопрос, сделаю, – кивнул Колесников, не отрываясь от второго.
– И еще есть пара вопросов у Завьяловой, это дама из планового отдела. Она беспокоится, что мы нарушим сроки. Ты при случае напомни, что мы тоже заинтересованы. Одним словом, просто держи на контроле. Я постараюсь еще позвонить ей, но завтра я должен уехать… А ты, кстати, когда к нам, в Москву?
– Не знаю, – пожал плечами Алексей.
– Что-то случилось? – помня невеселый голос друга во время телефонного разговора, насторожился Олег.
– Как сказать, дела вроде нормально… – ответил Колесников и затравленным взглядом обвел соседние столы.
– А все же?
– Дома проблемы… Белла разводиться вздумала. И я не могу ничего сделать. Детей она заберет себе.
– Все-таки уходит, – покачал головой Олег.
Он знал историю ссоры, случившейся в семье Колесниковых. Но долгое время не придавал ей значения. Из-за легкомысленности Алексея конфликты были часто. Заканчивались они примирениями – до следующих похождений мужа. Сейчас было похоже на то, что ссора перешла в затяжной конфликт, грозящий разводом.
– Да, говорит, там у нее все серьезно, – Колесников хохотнул, – а у нас двое детей, двенадцать лет брака – это ведь не ерунда на постном масле!
Бахметьев задумался – потому что оказался удивленным решительности Беллы. Конечно, манера Колесникова водить знакомства со множеством молодых приятных девушек разозлит кого угодно, но вот так, чтобы уйти от Алексея и выйти замуж за другого… Олег понятия не имел, как далеко заходят там отношения, но со стороны это, конечно, выглядело вызывающе. Однако Белла, похоже, была не невинной жертвой, времени она даром не теряла. «Когда она только успела найти этого своего жениха?!» – подумал Олег. Вспомнил о Лене и почувствовал глухое беспокойство. Дома у него тоже было несколько тревожно, хотя он и старался не обращать внимания на некоторые моменты. Лена, всячески подчеркивая свою неприязнь к другу мужа, называла его «павлином на выданье». Намекая, что тот неприлично раскованно ведет себя с женщинами. Олег же всегда был деликатен, никогда впрямую не интересовался этой стороной жизни друга, но сейчас ему было жаль всех – и Лешу, и его жену, и их детей.
– Попробуй поговорить… – предложил он.
– Пробовал, не помогает… – вздохнул Колесников. – И потом, она мне не верит.
– Не хочу тебя огорчать, но я тебе тоже бы не верил, – попробовал пошутить Олег. Но по лицу Алексея понял, что сделал это зря, и попытался исправить положение. – Что тебе посоветовать, даже не знаю. Могу только сказать, что у нас Леной… – начал Бахметьев. И осекся.
Он не привык распространяться о себе. Даже с другом он старался быть сдержанным. Он – лицо должностное и, при всем доверии к людям, должен был думать о последствиях.
– Я знаю, что у всех свои проблемы… Но что мне сейчас делать? – вздохнул Колесников.
Олег пожал плечами – как можно тут давать советы.
Оба замолчали.
– Знаешь, дай ей время, – наконец произнес Бахметьев. – Давить в такой ситуации бесполезно. А так, если отступишь, может, она передумает. Гнев пройдет… Успокоится.
– Не пройдет. И не успокоится. Понимаешь, она же не просто так уходит! Она же замуж собралась! Выходит, она время зря не теряла, у нее был какой-то человек…
– Ты уверен, что это не блеф? Чтобы тебя образумить и напугать? – спросил Бахметьев. Он все же надеялся, что тут речь идет просто о шантаже.
– Ладно, – махнул рукой Колесников, – извини, что напряг… Ты скажи мне, как тебе выступление архитектурного мэтра?
Бахметьев оживился и
