сладкой истомой.
— Я тоже, — сбивчиво шепчу в ответ. — Если мама завтра возьмет на себя Андрюшу, можно будет вырваться на пару часов.
— Было бы здорово. Мы можем разделиться — утром я навещу маму, а потом заеду за тобой, и мы вместе поедем ко мне домой. Хочешь?
Я смотрю в его глаза. По коже летят мурашки.
— Больше всего на свете хочу, — шепчу в ответ. На мысль о том, что мы с Андреем наконец окажемся наедине, я реагирую ярким желанием, которое пронизывает каждую клеточку моего тела.
Малинин мгновенно улавливает мою вибрацию. Вжимает меня в столешницу. Его губы обрушиваются на мои и глушат мой стон. Нежный и терпкий поцелуй сводит с ума. Я обвиваю его шею руками, прижимаюсь к нему, и кажется, сейчас задохнусь от нахлынувших ощущений. Чай уже не нужен. Хочется только поцелуев и прикосновений.
И все же я разливаю чай. Андрей не сводит с меня глаз, а я раскладываю пирог на тарелки и таю.
Его телефон вспыхивает сообщением.
Он бросает взгляд на экран.
— Что там? — я настораживаюсь. — Что-то с мамой?
— Нет. Это Ярик Поляков. Мы с ним вместе учились в меде. Потом жизнь разбросала, а в санбате снова встретились. У него через три дня командировка заканчивается. Предлагает встретиться. Хочешь познакомиться с моим лучшим другом?
Я вспыхиваю.
— И ты ещё спрашиваешь? Конечно, хочу!
Андрей посматривает на меня. Улыбается.
— Отлично. Напишу ему, что познакомлю его со своей женой.
Он что-то печатает в ответном сообщении, а я млею от счастья. «Женой». Мамочки, как же приятно это звучит!
Андрей внезапно меняется в лице.
— Ярик приедет в среду. Просит подождать его, хочет присутствовать на нашем коротком бракосочетании, — он почему-то хмурится.
— Так давай во вторник заедем в загс и договоримся на среду? — оживляюсь я. — Ничего страшного, если распишемся на день позже! А потом посидим где-нибудь. Заодно и отметим?
В глазах Малинина вспыхивает непримиримый огонь.
— Лена, я не хочу откладывать. Это плохая примета, понимаешь? Если мы решили расписаться во вторник, то сделаем это во вторник.
Я пожимаю плечами.
— Не думаю, что это плохая примета, Андрей. Мы ведь ещё не были в загсе.
Малинин мрачнеет.
— Лена, я хочу, чтобы ты стала моей женой во вторник. Это не обсуждается! — произносит жестко. И мгновенно проступает тот самый Малинин, которого я ненавижу. Грубый, бескомпромиссный.
Я миролюбиво поднимаю ладони вверх.
— Хорошо. Пусть будет вторник.
Он улавливает мою растерянность и проводит по волосам ладонью.
— Прости, — выдыхает шумно. — Это мои тараканы, я не хотел тебя обидеть. Просто мои решения не раз спасали мне жизнь в санбате… Знаешь, сколько моих коллег там погибло? Они до сих пор стоят у меня перед глазами. Я мог оказаться вместе с одним из них. Но что-то каждый раз отводило от меня смерть. В последний раз это был отец Романовой. Он ведь на полном серьёзе хотел, чтобы я сел в самолет! Уже был подписан приказ на мое увольнение. А я остался…
Он закрывает лицо руками.
Я бросаюсь к нему. Обнимаю его за шею, целую в губы.
— Успокойся! Все хорошо. Я согласна на вторник, — шепчу сбивчиво.
— Мне неловко, правда. Я не могу привыкнуть, что здесь мирная жизнь, — признается он.
А я усыпаю поцелуями его лицо. Жадно ловлю его взгляд.
— Мы справимся, слышишь? — шепчу неистово, сжимая ладонями его скулы. — Ради нашей семьи. Ради сына.
Он целует мои руки в ответ. И так хорошо от того, что короткая буря миновала!
После чаепития мы отправляемся спать. Увы, комната проходная, ночевать нам приходится на неудобном старом диване, так что поцелуи на кухне — единственное, на что мы можем сейчас рассчитывать. А ещё на повестке Андрюша.
Каждые два часа я просыпаюсь, чтобы проверить его температуру. Малинин тоже почти не спит. Я его понимаю — неудобно спать, когда вокруг проходной двор.
Он уезжает рано, ещё нет семи часов утра. Я тихо провожаю его до двери. Договариваемся, что он заедет за мной в обед.
Я тороплюсь принять душ до того, как проснется сын.
К восьми часам на кухне собирается вся семья. Мама хлопочет с блинчиками, я варю Андрюшке манную кашу.
У нашего малыша наконец проснулся аппетит. Он с удовольствием грызет печенье.
Артем с любопытством рассматривает кольцо у меня на пальце.
— И что? Когда свадьба? — приподнимает бровь.
Я улыбаюсь.
— Во вторник.
Мама роняет половник.
— Как, во вторник?
Я пытаюсь ее успокоить.
— Не волнуйтесь, пожалуйста. Мы с Андреем просто распишемся. Никаких торжественных церемоний. В обеденный перерыв отпросимся на час и поставим свои подписи в документе.
— Лена, ну, как никаких торжественных церемоний? Хотя бы платье красивое должно быть. И макияж, и букет. Это же память на всю жизнь!
Я отмахиваюсь.
— Мам, да ни к чему это!
— Как же ни к чему? — она расстроена.
Я начинаю нервничать.
— Мамочка, не волнуйся, ладно? — отставив кашу в сторону, я целую ее в щеку. — Все будет хорошо.
— Нет, я все равно не понимаю.
— Кашу! Кашу! Кашу хочу! — вмешивается Андрюшка. Он громко стучит ложкой по столу, и я хмурюсь. Перехватив орудие голодного бунта, накладываю кашу в глубокую тарелку.
И так неловко от повисшего в воздухе молчания!
Глава 35
Лена
После завтрака я усаживаю сына на диван. Даю ему лекарства. Обрабатываю горлышко, чему Андрюша отчаянно сопротивляется.
— Болеть — фу! — ревет во весь голос.
— Так лекарство же сладкое, — пытаюсь его успокоить. Ловлю за руку и укладываю на лопатки. — Просто открой ротик. Я один раз нажму на кнопочку и все!
Но малыш не дается. Ревет во весь голос и отчаянно отбивается. Кое-как забрызгав ему в горлышко спрей, я оставляю его в покое.
Он забивается в угол дивана и враждебно сопит.
— Я папе скажу! — выдает внезапно. — Он тебя поругает!
Я изумленно замираю. Надо же, Андрюша признал, что есть ещё один значимый для него взрослый! Маленькая, но победа.
— Боюсь, папа встанет на мою сторону, — произношу строго.
А сама не нахожу себе места — мне очень хочется принарядиться для встречи с Малининым. Я достаю из шкатулки длинные сережки с малахитом, им в тон идет платье. Достаю лодочки на высоком каблуке. Не только Романовой щеголять в таких по больнице! Я тоже умею носить каблуки. Неудобно, зато очень красиво. Волосы подкручиваю щипцами, тщательно прокрашиваю ресницы.
— Мама, а ты куда такая красивая? — позабыв о том, что он со мной поссорился, Андрюша с интересом вытягивает шею.
Я загадочно улыбаюсь. Подхватываю его на руки
