что мой бумажник нашли в кабинете химии. Это показалось мне странным, так как я не помню, чтобы доставал его после того, как зашел в репетиционный зал прошлой ночью.
Эта загадка не давала мне покоя всю дорогу до школы.
Как я мог потерять кошелек?
А потом я вспомнил — в поразительных деталях — как Джей целовала меня. Обычно ее поцелуи были сдержанными и безэмоциональными, но вчера всё было иначе. Она буквально была на мне. Ее пальцы играли с пряжкой моего ремня и дразнили меня через джинсы.
Я не придал этому значения, потому что был сосредоточен на ее часах. Я хотел подтверждения, что смогу снова вызвать у нее возбуждение.
Меня ослепила собственная гордость.
Джей была слишком занята тем, чтобы украсть мой кошелек, и на самом деле ничего не чувствовала, когда целовала меня. Моя одержимость ее часами сыграла ей на руку.
Честно говоря, я впечатлен.
Солнечный свет играет в ее золотистых волосах, когда она смотрит вниз, скрывая от меня свое выражение лица. Ее голос звучит нарочито легко, когда она говорит:
— Я не знаю, о чем ты.
Конечно, она будет всё отрицать.
— Зачем тебе был нужен мой кошелек, Джей? — спрашиваю я. — Если тебе нужны были деньги, ты могла сделать то, что делаешь обычно. Обменять секрет на секрет.
Ее рука замирает. Она вонзает зубы в нижнюю губу.
— Или ты охотилась не за деньгами? — шепчу я.
У Джинкс нет доступа в репетиционный зал. Я вложил огромные средства в оборудование, чтобы защитить наше священное место от прослушивающих устройств и хакеров.
— Не будь смешным, Финн, — фыркает она. — Я не брала твой кошелек.
Я пристально смотрю на нее.
Она начинает оправдываться:
— Даже если бы я хотела, ты правда думаешь, что я настолько ловкая? Я даже конфету из больничного автомата украсть не могу.
Джей закрепляет повязку булавкой. Ее работа выглядит гораздо небрежнее, чем у доктора Кенджи. Повязка кое-где провисает, и булавка выскочит, стоит мне пару раз пошевелить рукой.
— Вот и всё. Готово. — Она с преувеличенным жестом указывает на мою руку, сохраняя свою жизнерадостную маску.
Но ее улыбка не доходит до глаз.
Я продолжаю смотреть на нее. Ее часы издают предупреждающий сигнал.
— Не смотри на меня так, Финн. Ты разбиваешь мне сердце.
Я киваю на ее протестующие часы. — Чувствуешь вину?
— Нет, я просто…
Я жду, что она придумает на этот раз.
Пока часы продолжают пищать, Джей драматично объявляет:
— Мне больно. Я думала, ты знаешь меня лучше, но я ошиблась. Я не могу быть с тем, кто не относится ко мне как к партнеру.
Я медленно моргаю.
Джей усиливает спектакль. Ее голос дрожит, она часто хлопает ресницами, словно пытаясь выжать из себя еще немного слез.
— Ты мне очень нравишься, Финн, но не ценой моего самоуважения, поэтому… — она делает драматичный выдох. — Если ты мне не доверяешь, можешь найти кого-то другого для управления шифрованием.
Я откидываюсь назад, расставив ноги, не сводя с нее твердого взгляда. Так она хочет играть? Отложи вопрос с кошельком, или я не помогу тебе найти девочек?
Неудивительно, что она вертела «Редвудом» как хотела. Она точно знает, какими картами играть, чтобы сохранить контроль.
В комнате воцаряется тишина, подчеркивая окончательность ее угрозы. Джей смотрит на меня снизу вверх. Ей так и не удалось выдавить из себя слезы, но ее щеки заливает румянец, когда она склоняет голову набок. Ну, и что будет дальше?
Такое чувство, что под кожей жужжит миллион пчел.
Мне чертовски нравится эта игра.
— Уборщик нашел мой кошелек рано утром. — А Джей всю ночь проторчала в больнице, а значит, не получила того, что хотела. Возможно, я выставил себя дураком, но она всё равно проиграла. — Всё было на месте. Никакого ущерба.
— Это чудесно. Я так рада, что всё уладилось.
Джей складывает руки.
— Стой здесь. Я нанесу лекарство на твою губу.
Она порхает на другую сторону комнаты, роется в аптечке и возвращается с антибактериальным кремом и ватной палочкой.
— Как хорошо, что мы это выяснили. — Ее пальцы впиваются мне в подбородок, она приподнимает мое лицо к свету, чтобы осмотреть порез.
Ее лицо невероятно близко. Когда я смотрю на нее, ее сине-зеленые глаза, кажется, меняют оттенок в зависимости от света, переливаясь из бирюзового в небесно-голубой — невозможно уловить их цвет.
— Я доверяю тебе, даже если ты не доверяешь мне, Финн, — говорит Джей, придвигаясь ближе.
У меня перед глазами пролетают все те разы, когда она целовала меня, но в этот раз на мои губы ложатся не ее мягкие розовые губы. Она наносит крем на порез и плавно меняет тему:
— У тебя есть хоть какие-то идеи, что делать с телефоном, который ты подобрал?
Я смотрю на нее.
Она ближе, чем мой следующий вздох, но ее мысли скрыты от меня. Игра скоро снова изменится?
— Я могу выяснить, кем был тот нападавший. И почему он крутился рядом. Мне не потребуется много времени, чтобы взломать его телефон и получить все пароли. Я могу быть везде, где был он, видеть всё, что видел он. — Ее глаза сверкают. — Я могу залезть в его виртуальную шкуру.
— В обмен на что?
Она бросает на меня кокетливый взгляд.
— Ничего сложного. Просто… несколько минут в твоем репетиционном зале.
Эти слова ударяют меня в грудь.
Шах и мат.
Джей наблюдает за мной, подмечая каждое мимолетное движение на моем лице.
— Не хочешь?
Я хочу… ее.
Жар закипает внизу живота. Это плотское. Темное.
Это Джинкс во плоти. Мастер манипуляций. Призрак в футболке и джинсах. Никогда в жизни я так не хотел трахнуть призрака.
Джей откидывает волосы назад, и я замечаю, что она испачкана моей кровью. Она покрывает нижнюю часть ее изящного подбородка, бок ее торса и бедро, где я прижимал ее к себе. Ее кончики пальцев тоже в моей крови.
Она вся в ней. Покрыта мной.
Жар перерастает в пульсацию.
