поступок, а вот я вижу перед собой жалкого мужчинку. После подлости и предательства он ещё мне условия ставит!
Стас предлагает мне простить измену, спокойно принять, что он скоро станет отцом, продолжать его обстирывать, обглаживать, готовить ему, ложиться с ним в одну постель, тянуть вместе расходы за право жить с ним под одной крышей? Какое счастье! Мне, наверное, нужно взахлеб его благодарить?!
— Мне не нужна ни машина, ни жилплощадь… ни ты, Стас, — спокойно произношу, а внутри трясет от омерзения. Как низко он ценил меня. Понимаю, что сама виновата, но все равно неприятно. — Оставь все себе. Даже мои личные вещи, — последнее произношу, чтобы больнее его уколоть. — Мне от тебя нужна лишь подпись в заявлении о разводе.
— Этого не будет! — бьет кулаком по столу, привлекая к нам внимание других посетителей. — Никакого развода, — значительно тише, но продолжает от злости кусать губы. — Я без тебя жить не могу. Никогда не мог!
— Не ври, — не поддаюсь его красивым россказням. — Тебе сложно без уюта, который я для тебя создавала. Отправь свою любовницу на курсы…
— Ты меня слышишь, Ира?! — всё-таки хватает меня за руку и сжимает до легкой боли пальцы. — Я ее не люблю! Никогда не любил, — подается вперед, зло шепчет, но мне все равно кажется, что все нас слышат. Я была уверена, что сцен Стас устраивать не станет, но, видимо, доведенный до отчаяния, он перестал заботиться о своей репутации. — Трахал только. Трахал так, как тебя не мог, — от его откровений меня тошнить начинает. — С тобой я себе подобной грязи не мог позволить, ты моя чистая девочка, я тебя на руках готов всю жизнь носить.
— Отпусти, — пытаюсь вырвать пальцы, но Стас лишь крепче их сжимает. Перестаю трепыхаться, пока он их не сломал. — У вас будет ребёнок, — напоминаю ему. — Строй с ней свою жизнь, Стас, мне ты больше не нужен.
— Ира!.. Ты меня слышишь?! Не нужен мне этот ребёнок, если из-за него я потеряю тебя. Как ты думаешь, почему я не хотел, чтобы ты рожала? Почему?! Да чтобы ты была только моей. Даже с нашим ребёнком не готов был тебя делить! — меня передергивает от его откровений.
— Нам больше не о чем говорить, я ухожу, — пытаюсь подняться, но он не отпускает.
— Ты не уйдешь, ты поедешь со мной!
— Убери от неё руки, — бьет в спину спокойный, но при этом леденящий душу голос….
Глава 36
Ирина
— Убери от неё руки, — бьет в спину спокойный, но при этом леденящий душу голос.
Почему леденящий? Не потому, что он холодный и внушающий страх, а потому, что владельца этого голоса здесь никак не должно быть! Ну никак! Тело коркой льда покрывается от того, что может произойти. Встречу этих двоих я даже в самом кошмарном сне предвидеть не могла!
Меня бьет дрожь, начинает топить паника. Вскочив со стула, резко оборачиваюсь к своему бывшему студенту. Не хватало только, чтобы они опять сцепились и подрались. Судя по выражению лица Богдана, он жаждет реванша с Тулиновым. Провоцирует Стаса пренебрежительным взглядом, злой ухмылкой, агрессивной стойкой.
Мальчишка!
Какой же он ещё мальчишка!
Я ведь переживала за него после той драки. Да, не интересовалась состоянием, но для его же блага. Спроси я о самочувствии Богдана у однокурсников, они бы рассказали ему, что я звонила. Не хочу я подогревать его чувства, не хочу давать напрасных надежд. Встретит он ещё свою девочку, влюбится и будет счастлив. Зачем ему взрослая женщина с опытом прожитых лет и кучей проблем в реале? Ему учиться надо. Да и не могло у нас ничего получиться, а теперь и вовсе.…
В мою жизнь вошел взрослый мужчина, от которого я потеряла голову…
— Богдан, ты что здесь делаешь? — разводя руки в разные стороны, становлюсь между ними щитом. Хотя каким щитом? На пути двух агрессивных мужчин я могу выступить только хрупким барьером.
В прошлый раз мне пришлось заплатить потерей работы, чтобы загладить конфликт и обойтись без полиции. В этот раз мне нечего поставить на кон.
За Стаса я не особо переживала. После всего, что сегодня услышала, я была бы рада, чтобы он провел в отделении полиции пятнадцать суток. Глядишь, в его голове произошла бы переоценка ценностей, хотя верилось в это с трудом. Такие люди, как Тулинов, не меняются.
А вот Богдану я не желала оказаться в КПЗ. Он заслуживает хорошего, светлого будущего. Ему не стоит марать свою репутацию.
Кажется, что, удерживая этих двоих от конфликта, я стою с расставленными в стороны руками довольно долго, на деле проходит всего несколько секунд, которые кажутся мне вечностью.
— Богдан! — повысив голос и добавив ему «учительских» нот, наконец-то отвлекаю его внимание от Стаса, которого он продолжает провоцировать на конфликт.
— Я работаю здесь помощником повара-кондитера, Ирина, — вспомнив о моем вопросе, наконец-то отвечает. Отмечаю, что Богдан опускает отчество. Стирает между нами границы, тем самым дав Стасу повод для ревности.
Ну зачем?! Хочет услышать, как в очередной раз муж меня оскорбляет на глазах публики?
— Сука, ты всё-таки путаешься с ним, — следует незамедлительная реакция Стаса, он тут же начинает сыпать обвинениями и оскорблениями.
Как я же я жалею, что пришла на эту встречу. И Лену с мужем не предупредила. Кирилл бы сумел поставить его на место.
— Блядь! Блядь, я тебе тут душу изливаю, а ты с этим сосунком трахаешься?! — орет Стас на все кафе, сжимая и разжимая кулаки. — Ты совсем оху*ла?! Наставляешь мужу рога и при этом ещё нос от меня воротишь?! Думаешь, нашла молодого трахателя, и все у тебя в жизни будет зае*сь? Ты не угадала, Ира! — муж продолжает сыпать оскорблениями и матами, а я сгораю от стыда.
Какой позор!
Мне стыдно поднять глаза и встретиться взглядом с кем-нибудь из посетителей. Не приведи бог увидеть среди гостей знакомые лица. Фокусирую взгляд на нашем столике и стараюсь больше никуда не смотреть.
— Урод! — кидается на Стаса Богдан, но супруг в этот самый момент, охваченный яростью и ревностью, хватает меня за руку и дергает на себя с такой силой, что я, не устояв на каблуках, падаю и ребром бьюсь о спинку стула. Но, отмахнувшись от боли, вскакиваю, как только Богдан кидается мне на помощь. Отгораживаю его от летящего в лицо кулака, Стас не успевает, а может, и не хочет останавливать удар, который приходится мне в плечо. От боли темнеет в глазах. Прикусываю губу до крови, чтобы не закричать,
