несколько сантиметров, и его дыхание на губах.
— А чего ты хотел, — во мне злость проснулась на этого мужчину. Ладонями уперлась в его плечи, отталкивая. — Надо было сидеть и тебя ждать? У меня своя жизнь. Которую я наладить пытаюсь после тебя. И если бы ты…
Запал кончился. Он продолжает смотреть на меня в упор, и я не могу, все те слова, что я в голове прокручивала, с которыми засыпала — они потеряли всякий смысл.
Я тайно представляла, что Хаз вернется.
И репетировала нашу встречу.
— Всё, куколка? — не дождался он продолжения. Горячие пальцы грубо сжали мой подбородок. — Я вижу, что ты врешь.
Его приоткрытые губы коснулись моих.
И я не выдержала, сама набросилась на него.
Меня сводит с ума его запах, уже такой знакомый, его руки, что сжимают меня.
Обхватила ногами его бедра и отдалась поцелую, в этих объятиях податливой стала, как воск.
У нас была всего одна ночь.
В родительском доме, полном заложников.
Сделка, или как я для себя оправдала то, что случилось, но это самое яркое событие за всю мою жизнь.
И вот он снова рядом.
Он прижал к себе. И между ног уперлась эрекция, натягивающая его брюки. Его ладони под футболкой, гладят мою голую спину, я сижу вся в мурашках и не могу от него оторваться.
С жаром отвечаю на поцелуй и задыхаюсь, он ни в какое сравнение не идет с тем невинным, в машине с Лешей…
Этот мужчина — он воплощение порока и зла, но как же меня к нему тянет.
— Не ждала меня, значит? — выдохнул он, оторвавшись. Запустил пальцы в мои волосы и потянул, заставляя запрокинуть голову. Посмотрел в глаза.
Вокруг меня все плывет. И я, как на допросе, могу говорить лишь правду.
— Ждала, — призналась. Снова потянулась к его губам.
Хаз усмехнулся. И дал мне этот новый поцелуй, языком властно толкнулся в рот.
Он тоже думал обо мне, он пришел ко мне сейчас, когда весь город на ушах стоит, разыскивая его. Он рисковал ради меня.
Не забыл.
Я не куколка на одну ночь.
От этой мысли голову кружит, словно я на высоте где-то, а мир там, далеко, под ногами.
Обняла его за шею и вжалась в твердую мужскую грудь. С жадностью трогаю его и сама не верю, что вот это я, сижу на столе в кухне сестры, а рядом со мной бандит, и я так самозабвенно целуюсь…
— Поехали со мной, — Хаз удержал меня за подбородок.
Я в таком состоянии, что на все согласиться готова. Как под гипнозом смотрю на него.
На плите сковорода. В ней масло шипит, по воздуху плывет странный запах…
Кажется, сейчас всё сгорит.
Но мне плевать на эту карбонару, ведь я сама будто в огне.
— Надя, — Хаз отодвинулся. Он с трудом разжал мои ноги, заставляя его отпустить. Отошел к плите и выключил ужин, рассеянно глянул в кастрюльку со спагетти.
Повернулся на меня.
Верхние пуговицы его рубашки расстегнуты.
Ему безумно идет костюм.
В открытую форточку долетают крики и смех — во дворе кому-то весело.
Я не могу сосредоточиться. Налюбоваться не могу.
И тут Хаз подхватил со стола пачку. Закурил. Затянула так, что красный уголек затрещал.
И опять стряхнул пепел в кружку.
— Это моя кружка, — невольно возмутилась. — Ты пришел в чужой дом. И к чужим вещам относишься, как к барахлу.
В моем голосе зазвенела обида.
Хаз выпустил дым в потолок тонкой струйкой. Помолчал. Окинул меня пристальным взглядом.
— Это просто вещи, Надя, — сказал после паузы. — Куплю тебе новую кружку.
— Сервиз сразу, — огрызнулась.
И уголок его губ дрогнул в слабой улыбке.
Конечно. Он вернулся не кружки покупать, он приехал за мной.
— В конце недели я уеду из города, — Хаз приблизился. Рукой оперся на стол, пальцами коснулся моего бедра. — У тебя есть время подумать. Со мной ты или нет.
— Ты выбор мне оставишь? — не поверила.
— Ты же не барахло, Надя, — сказал он серьезно. — Да. Выбор есть.
— А если я откажусь?
Он не ответил, затянулся горьким дымом.
И мне самой додумывать пришлось. Что со мной будет, когда он уедет. Последнее время я гадала, где он. И себе не признавалась, но все-таки верила, что где-то недалеко.
А теперь знаю точно — его не будет. Но…
У меня тут учеба. Семья. Родители с ума сойдут, если я исчезну. А Хаз…
Его разыскивают.
— Я не смогу уехать, — во рту пересохло и голос сел. Ладони вспотели, вытерла их о джинсы.
— До конца недели у тебя есть время, куколка, — повторил Хаз. — Не торопись.
Он отошел к другому столу, отвернулся.
Посмотрела в его спину, обтянутую белой рубашкой, на пистолет, что лежит на подоконнике.
Я же такая трусиха. Домашняя девочка. Никогда я не смогу убежать, меня даже на учебу в соседний город не отпустили, я и не спорила особо.
А тут взять и всё бросить, сбежать с ним, человеком, чье имя каждый день в новостях гремит. Он город держит в страхе, люди встретить его боятся, словно смерть.
А я только что с ним целовалась. И продолжала бы, если бы он сам не остановился.
— Кто-то ужин мне обещал, — сказал Хаз, не поворачиваясь.
И я соскочила на пол.
Встряхнулась и полезла в шкафчик, загремела тарелками.
Руки трясутся. В мыслях настоящий вулкан. Мне чем-то занять себя надо, ведь чертова фантазия уже рисует картинки.
Я и он на берегу моря.
И вокруг никого.
Мы любовью занимаемся под палящим солнцем.
А потом еще в воде.
Машинально перемешала в сковороде ужин. Положила полную тарелку и брякнула по столу перед ним.
— Вилку? — Хаз устроился на стуле и поднял глаза.
Вот опять.
Мы с ним как настоящая пара. Я готовлю — он ест.
Проклятье…
Отвернулась обратно к шкафчикам и загремела приборами.
Мне нельзя к такому привыкать. Ведь всё, что я об этом мужчине знаю — это всякие ужасы. В любой статье в интернете про него написано такое, что волосы дыбом становятся.
Хаз — не тот человек, которому можно безоговорочно доверить себя.
И все-таки…
Он выбор мне дал, он не заставляет.
И если я не поеду с ним — вряд ли он будет один. Есть девушки, которым плевать, сколько он крови пролил.
Да даже мои одногруппницы выспрашивали, почему я тайком не нафоткала «этого самца».
У «этого самца» затрезвонил сотовый.
И когда я обернулась с вилкой в руках — Хаз уже поднялся из-за стола, уткнувшись в экран
