не в мелодраме.
— Вера, всё в порядке?
— Здравствуйте, Дмитрий Александрович. Всё хорошо, я уже иду.
Под недобрым взглядом бывшего мы отошли в сторону. Я рассчитывала, что сегодняшний день принесёт мне свободу, но, видимо, кто-то сверху меня невзлюбил.
Глава 34
— Должен предупредить, с судьёй нам не очень повезло, — негромко сказал Дмитрий, когда мы присели на скамью в коридоре.
— Почему? — я посмотрела на него, чувствуя, как нервное напряжение в животе скручивается тугим узлом.
— Судья, которую нам назначили, обычно до последнего старается дать шанс семье. Особенно, если муж не выглядит полным подонком, — добавил он.
Я криво усмехнулась. Виктор умел производить впечатление приличного человека, особенно на тех, кто видел его впервые.
— Так что готовьтесь, — серьёзно заявил Дмитрий. — Он будет давить на примирение.
— Ну пусть попробует, — пожала я плечами, хотя внутри всё сжалось.
Виктор сидел напротив, не сводя с меня взгляда. Он не выглядел самоуверенным или наглым. То ли и правда всё ещё мечтает сохранить семью, то ли просто играет.
Кто его теперь знает. Я уже ни во что не верю.
Когда нас позвали, и я вошла, сразу обратила внимание на судью. Строгая женщина, лет пятидесяти, пролистывала бумаги.
Когда заседание началось, нас спросили, поддерживаю ли я свои требования, а Виктора — согласен ли он на развод.
Я, конечно, ответила утвердительно, а вот он заявил:
— Не согласен. Прошу дать нам время на примирение.
У меня внутри всё похолодело.
— С какой стати? — вырвалось у меня, но Дмитрий едва заметно коснулся моей руки, призывая к тишине.
— Мы прожили вместе почти двадцать лет, — спокойно продолжал Виктор, не глядя на меня. — У нас есть дочь.
Его пафос вызывал разве что смех, но в горле встал ком.
— Примирение невозможно, — спокойно произнёс Дмитрий. — У ответчика вот-вот родится ребёнок от другой женщины.
Виктор резко повернулся к нему:
— Это ещё не доказано. А вот то, что у нас есть дочь — бесспорно. В том числе, и ради неё, я хочу сохранить семью.
— Я правильно понимаю, ваша дочь несовершеннолетняя? — спросила судья.
— Да, — ответила я, стараясь сохранять голос ровным. — Но через пару недель ей исполнится восемнадцать.
— Вот и прекрасно, — кивнула она. — Вернётесь через месяц. Сейчас я вижу желание мужа сохранить семью, и не нахожу причин в этом препятствовать.
Виктор обрадовался, а вот я замерла, не веря в то, как всё обернулось.
— Постойте. Примирения не будет, вы не понимаете, его любовница вот-вот родит, — попыталась я отыграть всё назад.
Судья сняла очки и серьёзно взглянула на меня:
— Ваш супруг — человек с работой, без судимостей, не злоупотребляющий алкоголем, не ведущий асоциальный образ жизни. Это уважительная причина, чтобы дать время на примирение.
Она подалась вперёд, сложив руки на столе:
— Подумайте хорошенько. У вас есть месяц.
По спине пробежал холодок. Я так надеялась, что выйду отсюда свободной женщиной, что за несправедливость?!
Дмитрий тут же наклонился ко мне:
— Спокойно. Это всего лишь задержка.
Всего лишь…
Виктор ликовал, это было видно по лихорадочному блеску в его глазах. Он подошёл ко мне, преградив дорогу.
— Вера, она права, нам нужно всё обдумать. Мы поспешили.
— Вить, оставь меня в покое. Никто не принудит меня оставаться с тобой в браке, нас всё равно разведут, хочешь ты того или нет.
Я вышла из зала. Мне нужно было на работу, а настроение было ни к чёрту. Хотелось рвать и метать.
— Я буду добиваться тебя, — хмуро произнёс он, не сбавляя шага. — Я тебя люблю. Настю люблю.
— Любишь? — резко развернулась я.
Моя горькая усмешка чуть остудила его пыл.
— Ты знаешь, что вчера был за день?
Он моргнул, не понимая, о чём я.
— Сорок дней. Хотя я даже рада, что ты не явился и не сказал мне ни слова поддержки. Похороны ты уже испортил. Чего ещё можно ожидать?
Я двинулась к машине.
— Прости, некрасиво получилось. Правда, из головы вылетело.
— Я понимаю, у тебя сейчас много дел, не до таких мелочей.
— Вер.
— Ну что? — я открыла дверь и взглянула на него. — Смирись уже, наша история закончилась. Настя выросла, мы друг друга не любим, к чему этот фарс?
— Неправда. У нас был счастливый брак.
— Который начался со лжи. И ложью же продолжился. Ты понимаешь, что я никогда больше не смогу тебе поверить? Неужели это правда нужно объяснять?
Он взглянул на меня исподлобья, и в этот момент зазвонил телефон. Я подняла его и увидела на экране «Андрей». От Вити это не укрылось.
Хотела сесть в машину, но он остановил меня, сдавив запястье. Похоже, это входило у него в привычку.
— Я не хочу, чтобы ты с ним встречалась.
Я моргнула, не поверив в то, что слышу.
— Ещё на месяц я твой муж.
— И? — усмехнулась я.
— Соблюдай приличия.
Я даже задохнулась от того, как дико это прозвучало.
— Ты правда обвиняешь меня в несоблюдении приличий? Ты? Тот, кто изменял мне в браке? Тот, у кого со дня на день ребёнок родится?
Меня просто разрывало от возмущения. Да как он смеет вообще?! На что рассчитывает? На то, что я поведусь на этот его жёсткий взгляд? На угрожающий тон?
— Вить, ты слишком много на себя берёшь. Ты мне теперь никто, понятно? И бумажки ничего не значат. А теперь отойди, пока машиной не переехала.
Я наконец села за руль и закрыла дверь. Он так и стоял грозной скалой, видимо, думая, что давит на меня своим присутствием. Как бы не так.
От моей любви к нему не осталось и следа. Он был пустой оболочкой моего прежнего мужа.
Я уехала на работу, провожая его хмурым взглядом. Тоже мне… «Соблюдай приличия». Нашёлся поборник морали.
Андрей встретил меня у лифта.
— Ну, как?
По выражению моего лица сразу понял, что всё плохо.
— Давай за мной, — велел он, не давая мне выбора.
Он мой босс, кроме всего прочего.
— Ларис, сделай нам кофе, — распорядился, входя в кабинет.
И только за нами закрылась дверь, притянул меня к себе.
Глава 35
Хотелось выругаться, что-то разбить или хотя бы пройтись пешком пару километров, чтобы остыть. Андрей понял меня без слов.
— Ты сейчас вскипишь. Садись.
— Андрей…
— Садись, — повторил уже твёрже, усаживая меня на диван. — И рассказывай.
Я вздохнула, чувствуя, что сдержать гнев всё равно не получится.
— Он добился отсрочки. Ещё месяц этого цирка.
— На каком основании?
Андрей сел в кресло напротив, сохраняя между нами расстояние, и всё равно чувствовалось,
