Это на генетическом уровне.
— Это у нормальных женщин, а я — ненормальная, — перегнувшись через стол, шепотом произносит она. А потом отпивает из своей чашки и спрашивает, — вот что ты подумал, увидев меня впервые?
— Пиздец моим нервным клеткам, — совершенно серьезно отвечаю на ее вопрос.
Глава 34
Белла.
Антон, словно змей влез в мою жизнь. Такой себе удав. Не ядовит, но опасен. Медленно закручивается вокруг меня. Кольцо за кольцом, от самых ног, подбираясь все выше и выше. Пока не сдавливает, но настойчиво напоминает, что он здесь, рядом.
Он словно нашел ту красную черту, переступив которую, будет послан, и ловко лавирует на грани. Мне не к чему придраться, мне не за что зацепиться, чтобы дать отпор и разорвать общение.
Да, мы просто общаемся. Такие себе друзья, хм…
Антон приходит в кафе, спрашивает о моих делах, учебе. Ничего сверхличного. Он приходит несколько раз в неделю, поэтому выглядит это ненавязчиво, без нажима и давления. Но напоминает манипуляцию.
За прошедшие пару недель он несколько раз приглашал меня в разные культурные места, и самое удивительно — я соглашалась.
Он, словно приручает меня, или прикармливает, делая ручной… но как-то осторожно, словно боясь спугнуть. Пару раз дарил цветы. Совершенно обычные букеты, ничего кричащего и баснословно дорогого, что превращает обычные цветы в знак особых отношений. Раз купил мне шоколадный батончик и облепиховый чай… Ну и билеты на все мероприятия, он покупал сам. Как видите, придраться не к чему. Дружеские отношения с налетом заинтересованности, но без пошлости.
Почему я ведусь? Потому, что он дает понять, что, дав свое согласие, я ничем не рискую.
В обществе, он ведет себя сдержанно, но с намеком на наши неопределенные отношения. Берет за руку, приобнимет, но опять же, как-то легко и непринужденно.
Антон запутал меня.
По началу, он был ураганом, который сносил словом, предлагая конкретное горизонтальное развитие коротких, но безусловно запоминающихся часов. Заметьте, даже не дней. О месяцах вообще молчу.
Раньше мне казалось, что он не способен на преданность, привязанность, верность. Одним словом — самец. Пришел, увидел, покорил и растворился в тумане.
Сейчас же, я головой понимаю, что люди не меняются, но его поведение последних недель, идет в разрез со сложившимся ранее мнением.
Хм… И что дальше? Живой человеческий интерес берет свое, хочется увидеть развязку.
* * *
Декабрь — суетной месяц. Особенно конец.
Люди в заботах и хлопотах.
Если раньше офисные работники были более общительны, то сейчас, они похожи на грозовые тучи. Дерганные, озабоченные, постоянно на телефоне. Оно и понятно. Конец года никто не отменял. Начальство требует показатели; отчеты: месячные, квартальные, годовые; проверки… Короче, нервы напряжены по максимуму, зато, есть вариант оторваться на корпоративе. Данная категория клиентов, ест быстро, заказывая без разбору, лишь бы побыстрее; испаряется незаметно.
Студенты тоже погрустнели. Если раньше их компании были шумны и веселы, то сейчас, они в печали. Особенно те, кто пропускал пары.
Нет, работы не стало меньше, на моей зарплате их ритм жизни никак не отразился, но общее эмоциональное настроение в кафе заметно изменилось.
В отличие от студентов-двоечников, я сплю спокойно. Контрольные и курсовые я уже давно сдала, и теперь жду начала сессии. Она начнется сразу после окончания длительных новогодних праздников.
— Белла, — зовет меня Ира.
Кстати, Ира очень быстро перебралась жить к Прохору, оставив меня одну в ее съемной квартире. Как оказалось, эта квартира подруги ее матери, которую она получила в наследство от своих родителей и в будущем, будет принадлежать ее внуку. Запутанно, но так и есть… Пока ребенку только пять, то, как минимум до его совершеннолетия, квартира будет пустовать. А так как эта женщина знает Иру, то совершенно спокойно сдала ей ее, и даже не наведывается. Ира, конечно, поставила в известность, что приютила подружку, но главным критерием ее абсолютного согласия в вопросе моего проживания, была моя положительная характеристика.
— Да… — поворачиваюсь в ее сторону, закончив уборку столика после только что ушедших посетителей.
— Будь другом, вынеси мусорный пакет в бак. Я хотела сама, но вон за мой столик села парочка.
— Да, хорошо.
— Ты только куртку надень, а то холодно. — Киваю в ответ и направляюсь к черному выходу.
За всеми теми внутренними изменениями, которые я претерпела за последние несколько недель, за той суетой, обилием эмоций вокруг, я перестала прислушиваться к себе. Я стала напоминать себе среднестатическую девушку, которая живет обычной ровной жизнью, без взлетов и падений, без эмоциональных качелей и страхов.
Забыла ли я о Владе и его намерении в отношении меня? Нет. Но он ушел как-то на второй план. В моей жизни стало много Антона, который всегда уверен в себе, напорист, при своем мнении, знает, чего хочет… Вокруг него словно аура силы, которая иногда накрывает меня куполом, давая мнимую надежду на какой-то иной исход, чем рисует реальность.
Быстрым шагом прохожу по узенькому коридорчику. Возле черного выхода стоит вешалка с дежурной черной дутой курткой. Я утопаю в ней, но мне ж не на показ, а к мусорному баку. Подхватываю большой черный пакет и выскакиваю на улицу.
Дверь выходит во двор жилых домов. Фонари ярко освещают двор, местные жители снуют туда-сюда… Никакого страха я не испытываю, тем более что делаю я это не впервые. Мусорные баки стоят в пару десятках шагов…
Запахиваю куртку и накидываю капюшон. В легких кроссовках холодновато, но не это меня смущает. Кое-где подморозило, поэтому скользко. Смотрю себе под ноги.
И тут… Кто-то подхватил меня за талию, оторвал от земли, крутанул в воздухе, и я оказываюсь запихнутой в машину. Самое интересное, что мусорный пакет я не бросаю, как будто там не объедки, а миллионы долларов.
Единственное, что согрело в данной ситуации, это кресло с подогревом.
Дверь захлопывается, отрезая меня от спасительного внешнего мира.
Ни запах дорого кожаного салона, ни супер-пупер ароматизаторы не обманут мой нос. С первой же доли секунды я понимаю, кто сидит рядом. И как бы объемный капюшон не скрывал от меня человека, сидящего по левую сторону, я уверена безоговорочно, что это Влад.
— Привет, девочка, — его голос-яд начинает свое действие на меня. Волоски на руках становятся дыбом, меня обдает холодом, и кожа покрывается мурашками, превращаясь в гусиную.
Медленно тянусь к капюшону и скидываю его. Вспыхивает свет в машине.
— Куда бежишь, спешишь? — он осматривает мой наряд с легким пренебрежением, оно читается только в его глазах. Выражение же лица абсолютно пустое.
— Мусор, — приподнимаю
