Такая тактика игры с его стороны? Или борьба с самим собой?
Она злилась на себя, но всё чаще думала о нём.
Возвращалась домой и ловила себя на том, что настроение светлое, почти детское.
Флирт, по сути, ничего незначащий — а сердце будто начинало жить заново.
Однажды, вернувшись из спортзала, она бросила сумку на стул и замерла у комода. Сегодня Маттео опять вел себя странно - то ли казанова умеет искусно играть и ведет свою линию, чередуя тепло - холод? То ли теряет интерес… или все совсем наоборот, что наиболее вероятно, так как его поведение с точки зрения психологии давно уже не соответствует поведению и замашкам типичного ловеласа.. Так-то оно так, но разве это возможно?!
В верхнем ящике, под платком, лежала её колода Таро.
Пыльная, заброшенная. Хавьер когда-то посмеялся над ней: «Эти карты — для скучающих домохозяек, Алёна». С тех пор она больше не притрагивалась.
Но сейчас… Она вздохнула.
— Ну что, девочки, — тихо сказала, доставая карты. — Похоже, без вас не обойтись.
Первый вопрос был простым, почти с усмешкой: «Что на самом деле Маттео чувствует ко мне?»
Карты выпали неожиданно мягко: Звезда, Императрица, Двойка кубков, Влюблённые.
Алёна замерла.
Звезда — светлое, чистое чувство, вдохновение, вера.
Императрица — женщина, которую видят, которой восхищаются.
Двойка кубков — взаимность, связь, эмоции.
И Влюблённые — тот самый выбор сердцем, а не разумом.
Она откинулась на спинку стула и нервно усмехнулась.
— Не может быть. Он же Казанова, — сказала сама себе. — У него, наверное, весь зал в этих «влюблённых».
Но карты лежали перед ней — ясные, живые.
Она решилась задать вопрос по-другому: «А чего он боится в этих чувствах?»
Теперь выпали Восьмёрка мечей, Пятёрка пентаклей, Луна, Рыцарь кубков.
Алёна нахмурилась.
Восьмёрка мечей — страх собственных шагов, внутренние оковы.
Пятёрка пентаклей — чувство неполноценности, недостаточности.
Луна — сомнения, тень, страх разоблачения.
И Рыцарь кубков — тот, кто чувствует глубоко, но не знает, как показать.
Она смотрела на карты и вдруг ощутила лёгкий укол под сердцем.
Вспомнила его взгляд — долгий, тихий, внимательный. Не как у мужчины, который оценивает. А как у человека, который боится потерять момент.
Третий вопрос она задала уже почти шёпотом: «Зачем он пришёл в мою жизнь?»
И снова — цепочка, от которой по коже побежали мурашки:
Маг, Суд, Влюблённые, Десятка кубков.
Она вздрогнула.
Маг — тот, кто запускает перемены, голограмма на отношения, причем отношения полноценные, равные, счастливые…
Суд — возрождение, пробуждение, когда старое отмирает, чтобы появилось новое.
Влюблённые — снова.
И Десятка кубков — счастье, семья, гармония.
Она провела пальцами по краю карты «Влюблённые». Смотрела на неё долго, не мигая. Мир вокруг будто немного изменился. Её лёгкая игра с Казановой, её уверенность, что это просто забава, — вдруг показались детской иллюзией.
Он не играл. Он просто был.
И когда в памяти всплыл последний его взгляд — этот обсидиановый блеск, тёплый, глубоко человечный — у Алёны внутри что-то дрогнуло. Но ведь она давно в душе подозревала, он не пытался ее нагло соблазнить, он не пытался от нее получить по - быстрому близости, что было бы логично для ловеласа…
Тихо, почти неощутимо, но достаточно, чтобы мир вдруг стал немного другим.
Алёна продолжала ходить в зал. С каждым днём встречи с Маттео становились привычными, но уже не такими простыми, как раньше. Каждый его взгляд, каждая улыбка, каждый лёгкий жест — всё это вызывало во мнении странный конфликт. С одной стороны, это была игра, лёгкое флиртование, которое разгоняло кровь и заставляло чувствовать себя живой. С другой — понимание, что игра уже не игра. Он женат, она практически замужем, и любой намёк на что-то большее противоречил здравому смыслу.
Но, как ни странно, именно это ощущение двойственности заставляло её сердце биться быстрее. Каждый раз, когда Маттео подходил, улыбался или слегка косо взглядывал на неё, что-то внутри дрожало. Ей нравилось то, что он видит и всегда видел в ней женщину, несмотря на то, что она могла прийти в зал с грязной головой, без косметики, в одной и той же майке несколько дней подряд. И именно это внимание заставило ее ожить.
Она ловила себя на том, что ждёт этих мгновений, когда их взгляды пересекутся, когда он заговорит с ней, даже если это просто «привет» перед тренировкой. И чем больше она наблюдала за ним, тем больше понимала: в его взгляде нет игры, нет попыток кого-то использовать. Там была искренность, теплота и необычайная внимательность.
Вечером, лежа в кровати после тренировки, Алёна думала: «Почему сердце так реагирует на что-то, чего быть не должно? Почему мне приятно просто наблюдать за ним, когда он улыбается? Это ведь не должно быть важно… и всё же… я чувствую себя живой. Я снова чувствую себя женщиной».
Она размышляла о тех странных, двояких эмоциях, которые порой переживают многие женщины:
«Ну почему иногда нас притягивает то, что запрещено? Почему порой внимание другого человека, даже если оно невинное, способно расшевелить что-то внутри, что давно дремало? Может быть, это не про желания, а про жизнь, которая не должна быть скучной».
Или так: «Иногда я думаю, что игра начинается не тогда, когда ты хочешь развлечься, а тогда, когда кто-то другой ставит тебя перед выбором: быть собой или прятаться за маской. И тогда каждая улыбка, каждый взгляд становятся больше, чем просто жестами».
Она понимала, что именно эти моменты заставляют её возвращаться к жизни, к себе самой. Маленькие радости, которых раньше почти не было, снова стали иметь значение. Алёна ловила себя на том, что ждёт встречи с ним, замечает его взгляд в зале, улыбается ему чуть ярче, чем обычно. Но одновременно ее снедали и тревожные мысли:
«Что я делаю? Он женат, я замужем. Всё это нельзя. И всё же… интересно. Любопытно. Что скрыто за этой улыбкой, за этим взглядом, за его вниманием? Кто он на самом деле? Может, стоит просто наблюдать, пока не узнаю».
С каждым днём она всё больше осознавала: встреча с Маттео — это не просто игра, не простое развлечение. Это опыт, который заставляет её жить, чувствовать и наблюдать себя со стороны.
«Что я делаю? Это невозможно. Никаких игр быть не должно… Но почему моё сердце так бьётся, когда думаю о встрече с ним? Почему мне хочется узнать, что он скажет? Почему я чувствую, что это важно?»
Внутри была
