И он гей. И любит значки. Так что это, типа, идеально.
— Похоже на то.
— Спасибо.
— Не за что. Передай своему яблочному фермеру — гею, чтобы заглянул в «Кингфишер», когда в следующий раз будет на Манхэттене.
— Передам.
Трой аккуратно убрал значок в карман джинсов и постарался игнорировать странный трепет в животе, вызванный фразой про «его яблочного фермера — гея».
Он вернулся к столу, за которым Скотт хмурился, а Илья улыбался. Должно быть, Илья над ним подшучивал.
— Кайл с тобой флиртовал? — весело спросил Илья у Троя.
— Э-э.
Трой с беспокойством взглянул на Эрика.
— Вполне вероятно, — сказал Эрик.
Он не выглядел обеспокоенным.
— Вы были бы неплохой парой, — продолжил Илья. — Оба очень симпатичные. И одного возраста. Кайлу, наверно, понравилось бы. Для разнообразия.
— Заткнись, Розанов, — фыркнул Скотт.
Но Эрик лишь улыбнулся.
— Не думаю, что Кайл ищет разнообразия, но если бы Трой был заинтересован, я уверен, Кайл с удовольствием бы…
— Нет. — Трой поднял руки. — Я не заинтересован. Твой парень горячий, но… — Он прикусил язык. Он реально только что это сказал? — В смысле, его, вероятно, считают привлекательным. И это круто, что ты.. м-м… так непредвзято относишься к… э-э…
Ему следовало заткнуться. Немедленно. Так он и сделал.
Илья расхохотался.
— Видел бы ты свое лицо!
Трой догадывался, насколько пунцовыми стали его щеки. Он сделал большой глоток воды, пытаясь охладиться.
— Вчерашний гол, должно быть, доставил тебе удовольствие, — Скотт явно вызвался сменить тему, за что Трой был благодарен.
— Да. Было здорово.
Некоторое время они говорили о хоккее. Незаметно прошло почти два часа. Наконец Илья отодвинулся от стола со словами:
— Пора спать. Завтра игра.
— Да, — согласился Скотт. — Мне тоже.
— Тебе уже несколько часов как пора, старикан. Завтра на льду почувствуешь.
— В матче против вас? Сомневаюсь.
Эрик взглянул в сторону бара, на Кайла.
— Я еще ненадолго останусь. Потому что завтра мне никуда не нужно.
Илья хлопнул его по плечу.
— Скучаю по тому, как забивал тебе, Эрик.
— А я скучаю по тому, как обламывал тебя.
Когда Илья с Троем вышли из бара, Илья предложил:
— Можем прогуляться. Давай пройдемся пешком.
Предложение казалось странным, но поездка на такси в бар заняла так мало времени, что они вполне могли пройтись пешком. Без проблем. К тому же, погулять по Нью-Йорку было круто.
— Такое ощущение, что ты хочешь о чем-то спросить, — заговорил Илья, когда они направились в сторону отеля. — Или что-то сказать.
— Нет, — солгал Трой. А следом выпалил: — Почему ты ударил Далласа Кента?
Илья рассмеялся.
— По многим причинам.
— Я понимаю, но что именно спровоцировало тебя его ударить? Я подумал… ну, что он оскорбил тебя, намекнув, что ты, типа, гей. Или что-то в этом роде. Но потом ты приводишь меня в гей-бар, так что я сейчас напрочь сбит с толку.
— Я ударил Кента не из-за этого. Меня так просто не задеть.
— О. Ну я просто подумал… большинство хоккеистов предпочли бы, чтобы их обвинили в убийстве, чем в том, что им нравятся члены…
— Я не большинство хоккеистов. — В голосе Ильи прозвучали резкие нотки. — И я никогда не говорил, что я натурал.
Трой остановился.
— Что?
Илья повернулся к нему.
— Люди делают предположения. Они идиоты. Даллас Кент сказал что-то, полное ненависти, о том, чего он… о чем он ничего не знает.
— Это, в общем-то, вся его сущность, да.
Илья заметно сжал челюсти, в глазах его вспыхнул гнев.
— Такие люди, как Кент, мешают другим быть счастливыми. Без всякой причины. Я всегда рад ударить таких людей.
Трою захотелось обнять его. Это был дикий, нелепый порыв, подобный тому, как Трой захотел поцеловать Харриса в его пикапе накануне вечером. Почему Трой потратил столько себя на худших людей?
— Ты умеешь хранить секреты?
Трой даже не осознавал, что задает вопрос, прежде чем слова вырвались наружу, повиснув между ним и Ильей облачками морозного пара над манхэттенским тротуаром.
Илья улыбнулся своей кривой улыбкой.
— Да. И очень хорошо.
Сердце Троя заколотилось о ребра. Его могло стошнить. Или он мог грохнуться в обморок. Но он собирался сказать эти слова, черт возьми.
— Я гей.
Пару секунд Илья не реагировал. Он просто спокойно оглядел Троя. Затем произнес:
— Ты никому не рассказывал.
— Нет, вообще никому.
Илья кивком предложил продолжить двигаться и зашагал в сторону отеля. Трой пошел рядом с ним.
— Наверно, было очень тяжело. В Торонто.
— Да, нелегко.
— Мне жаль. — Они прошли еще несколько шагов, Илья повеселел. — Это был твой первый поход в гей-бар?
— Да.
Он расхохотался.
— Невероятно. — Трой покачал головой, но абсурдность всего этого вечера сделала свое дело, и он тоже начал смеяться. — И как тебе? — спросил Илья.
— Там оказалось больше игроков НХЛ, чем я ожидал.
Смех Ильи превратился в почти истерический хохот, что лишь заставило Троя смеяться еще сильнее.
— Но все было окей? — спросил Илья. Более серьезно, несмотря на свою улыбку.
— Все окей, — заверил его Трой. — Мне понравилось. Может, я даже когда-нибудь снова пойду в такой бар.
Улыбка Ильи исчезла.
— Думаю, если ты расскажешь остальной команде, то все тоже будет окей. Когда будешь готов.
— Я знаю. Но не знаю, хочу ли я этого.
Илья кивнул.
— Я это прекрасно понимаю.
— Мне не особо нравится такое внимание. Так что я, наверно, никому не скажу.
— Но есть кое-кто, кому ты хотел бы рассказать, да?
Дразнящая улыбка Ильи вернулась. Как, блядь, он узнал?
— Не знаю, о чем ты говоришь.
— Ладно. — Пройдя еще несколько шагов, он добавил: — Обычное дело для игрока НХЛ проводить большую часть своего свободного времени в кабинете SMM-менеджера.
Трою захотелось умереть. Кто еще заметил?
— Я просто… о боже. Все знают? Это так очевидно?
— Нет. Не все такие… м-м… замечают вещи?
Илья нахмурил брови, и Трой пришел ему на помощь.
— Проницательные?
— Да. Я самый проницательный.
Трой ссутулился от холода и от всего, что чувствовал.
— Он мне нравится.
— Я знаю. Нам всем нравится Харрис. Но ты хочешь его поцеловать.
Трой не стал
