образом говорит с моим на молекулярном уровне, и я бессильна против этого.
— Только один раз, — выдыхаю я, запрокидывая голову. — Потому что я женщина слова. — Я даже не знаю, что говорю, потому что так потеряна в ощущениях.
Он расстегивает мои джинсы. Я дышу поверхностно, дрожа, пока он ведет меня назад к кровати, затем стаскивает штаны до щиколоток. Его рука ложится на мой живот, чтобы уложить меня на кровать, прежде чем он снимает джинсы полностью.
Все происходит так быстро, что у меня кружится голова. Я не привыкла, чтобы партнер брал контроль. Обычно я веду, но Ренцо — человек одержимый. Он закончил играть, и определенно не просит разрешения.
Это не значит, что я должна ему позволить.
Задаюсь вопросом, что может, взять контроль — это то, что мне нужно, чтобы нейтрализовать ситуацию. Чтобы не быть унесенной течением.
Да, именно так. И кроме того, если он собирается разрушить меня, он должен заслужить это.
Быстро встаю, разворачивая нас так, что его спина оказывается к кровати. Я заставляю его сесть, затем забираюсь к нему на колени, обхватывая ногами. Его член настолько твердый, что ощущается невероятно, прижатый к моему центру. Мой таз двигается, желая большего. Я наклоняюсь, чтобы прижать губы к его, когда он поворачивает голову в сторону, как раз достаточно, чтобы помешать мне достичь цели.
Темная усмешка углубляет лазурь его глаз.
— Хорошая попытка, но так это не произойдет.
Он хватает мои запястья одной рукой, а другой удерживает мое тело прижатым к своему, пока встает, чтобы снова развернуть меня и положить на спину. На этот раз его тело следует за моим и удерживает меня на месте.
— Это мой приз, и я заберу свой выигрыш на своих условиях.
Его природная доминантность заставляет альфа-самку во мне мурлыкать так громко, что я не могу слышать собственных мыслей.
— Просто помни нашу договоренность, ты можешь трогать меня, но не трахать. Ты не заставишь меня здесь забеременеть. — Я смотрю на него с укором, и, клянусь, что-то первобытное и дикое смотрит на меня в ответ.
— Мы бы не хотели этого, правда? — Меня смущает и одновременно завораживает странный диссонанс его слов. Я никогда не была объектом такого интенсивного желания.
Он держит мои руки над головой, прижимаясь боком к стене. Свободной рукой раздвигает мои бедра. Я думаю, что он сразу перейдет к главному, так многие мужчины делают, но он удивляет меня, когда его рука медленно скользит вверх по моему телу, исследуя. Когда добирается до бюстгальтера, зацепляет пальцем посередине, его глаза встречаются с моими, пока он мучительно медленно стягивает белье вниз, освобождая мою грудь.
Я ждала этого момента до одержимости, и теперь, когда он здесь, это даже лучше, чем представляла. Грудь Ренцо расширяется от шокированного вдоха.
— О, Хаос, детка. Ты скрывала секреты. — Каждое хриплое слово скользит по моей коже с изысканным удовольствием.
С такой скоростью ему даже не нужно будет прикасаться ко мне, чтобы довести до оргазма. Я так возбуждена, что могла бы осветить ночное небо.
Ренцо наклоняется вперед и проводит языком вокруг одного из моих проколотых сосков, затем втягивает в рот и отпускает с легким щелчком. Я практически взлетаю с кровати.
Мой бюстгальтер с подкладкой не позволял ему понять, что у меня пирсинг. Я думала, он оценит это открытие, но ошиблась. Судя по тому, как он поднимается, чтобы оседлать мое тело и осыпать каждый напряженный сосок обожанием, он далеко за пределами простой оценки.
Его руки скользят под мою спину и расстегивают бюстгальтер, затем он бросает его через плечо. Взгляд пожирает меня. Мне нравится это чувство, но все равно приходится бороться с неуверенностью в нынешнем положении. Я никогда в жизни не позволяла другому человеку видеть меня такой естественной. Даже если ни с кем не встречаюсь, я не позволяю себе быть такой неухоженной.
Мне ненавистно, что он видит меня впервые именно такой, хотя не чувствую ни малейшего отвращения со стороны Ренцо. Совсем наоборот. Он ведет себя так, будто я самый вкусный десерт, который он пробовал за последние годы.
И когда опускается ниже по моему телу и стягивает мои трусики ниже бедер, Ренцо доказывает, что мое надвигающееся смущение беспочвенно, когда проводит переносицей вдоль моей щели и стонет от одобрения с хриплым звуком, который заставляет покраснеть. Это самый примитивно-мужественный звук, который когда-либо слышала. И самый собственнический.
Мои бедра раздвигаются, словно по команде.
— Черт, ты так отзывчива. — Он раздвигает мои половые губы и проводит языком по клитору. — Ты создана для секса.
— Боже, Рен. Мне нужно больше. Если хочешь доказать, что можешь довести меня до оргазма, сделай это. Покажи, на что способен.
Он уже почти довел меня до предела, но не говорю об этом. Я так отчаянно хочу кончить, что подстрекать его доказать свою состоятельность выгоднее для меня.
— Ты просто не можешь не пытаться взять верх, да? — Он слегка кусает мою внутреннюю сторону бедра в качестве предупреждения. — Я могу позволить тебе брать бразды правления в повседневной жизни, но когда твое тело обнажено подо мной, ты будешь делать то, что я скажу.
— Я сказала тебе, только один раз. — Не пропускаю его намек на то, что это только начало.
— Я даже не удостою это ответом, — его язык кружит вокруг моего клитора, пока он погружает палец глубоко внутрь меня. Я прижимаюсь к нему, стону от наслаждения.
Ренцо доводит меня до оргазма, будто от этого зависит его жизнь. Никаких игр или промедлений. Он работает с моим телом так же искусно, как и я сама, даря мне разрядку, от которой кричу.
— Теперь, когда я доказал, что не каждый мужчина бесполезный урод, самое время поиграть.
— Подожди, Ренцо. Это уже второй раз за сегодня. Я больше не могу.
Он переворачивает меня на живот, и шлепает по моей заднице быстрее, чем я успеваю осознать, что произошло.
— Что я говорил насчет приказов?
— Это не приказ!
Шлепок.
Черт возьми, есть что-то особенное в мужчине, который умеет хорошо отшлепать. Дело не в боли. Дело в уверенности. В контроле.
Моя спина выгибается, подставляя задницу еще выше.
— Боже, ты идеальна. — Его рука ласкает покрасневшую ягодицу, прежде чем он приподнимает мои бедра. Я стою на коленях, но он прижимает руку к моей верхней части спины, чтобы грудь оставалась
