облизываю ее, не отводя от мужчины глаз.
Глядя на меня с каким-то недвусмысленным интересом, Давид встает из-за стола.
Мой взгляд невольно упирается в его халат ниже пояса.
Насмотрелся, блин…
Он сегодня виагру принимал, что ли?
Ткань в области паха заметно натянута, и я сглатываю, чувствуя, как к щекам приливает жар.
Я давно не девственница, родила ребенка, у меня была интимная жизнь с мужем, но оценивая возбужденного Давида, я снова переживаю те чувства, которые испытала при нашей первой близости с Маратом. Только сейчас они острее, что ли. Сейчас я догадываюсь, как хорошо может быть в сексе с определенным мужчиной. И если Давид способен свести женщину с ума одним лишь массажем стоп, то страшно подумать, что он творит в постели.
«Черт…» — прикусив изнутри щеку, поспешно отвожу глаза.
Зачем я об этом думаю?
Я совсем рехнулась…
Муж требует развода, а я, вместо того, чтобы сохранить свою честь, окончательно ее теряю. Только одно пребывание в этом доме с Рудневым уже считается предательством. Или я ничего не понимаю в этой жизни. Особенно когда тело отзывается на другого мужчину сильнее, чем на собственного супруга, рядом с которым я последние годы не жила, а просто существовала.
Трындец, приплыли….
Нервничая, я допиваю свой алкоголь и закусываю мясом, пока Руднев на крыльце уничтожает сигарету.
К черту все!
Больше не хочу думать о Марате.
После его слов о сыне ублюдке и рукоприкладства в груди что-то щелкнуло и начало обратный отсчет.
Любила ли я Марата по-настоящему?
В том возрасте, в котором я вышла замуж, не думают об этом.
Мозг юных, влюбленных девочек так устроен, что при дофаминовом опьянении отключаются все функции, отвечающие за здравый смысл и самосохранение. Остается только чистая химия. Сумасшедшая, неуправляемая тяга к мужчине, который впервые в жизни тебя поцеловал, на руки взял, вскружил голову и засыпал подарками. Но все это оказалось временным. Дальше началась обычная семейная жизнь, полная испытаний.
Хотела бы я другой любви?
Сейчас понимаю, что да.
Я бы хотела тихих, спокойных отношений, где тебе доверяют, понимают и ценят за то, что ты просто есть, не требуют взамен абсолютно ничего, где ты не жертвуешь собой ради карьеры мужа, не оправдываешь его отношение к тебе, списывая все на его загруженность на работе, на усталость и психические расстройства, не принимаешь это за его любовь к тебе.
Да, Марат пахал и для семьи. Много пахал. Но он рвался в министерское кресло, надрываясь по большей части ради своих амбиций и эго. У него была цель «власть и деньги». И он ставил эту цель во главу угла.
Ненормативный график, нервные проекты, командировки, заседания, съезды и конференции — все это отнимало у него много времени, и это время он не додавал семье.
Говорят, от любви до ненависти — всего шаг.
Мы этот шаг сделали в тот самый момент, когда идеальный и обожаемый мною муж ударил меня и выгнал из дома с ребенком, в котором души не чаял.
Сейчас, разбирая по полочкам наш брак и все, на что я закрывала глаза и принимала за данность, просто недоумеваю.
Почему я была так слепа?
Не было с кем сравнивать?
Давид за один вечер вытащил наружу всю грязь, которую я старательно прятала глубоко в себе и боялась туда заглядывать, вытащил и макнул меня, правильную, воспитанную девочку, в нее лицом. Заставил посмотреть правде в глаза.
Вот такая любовь, Арина…
Ужин с Давидом заканчиваем в молчании.
Он больше не пьет, и я воздерживаюсь от алкоголя. Меня и так уже развезло. А я бы хотела оставаться с трезвой головой и ясной памятью, чтобы завтра не краснеть, пытаясь вспомнить хоть что то из сегодняшнего вечера.
— Я помогу, — сообщаю, поднимаясь следом за ним и приступая собирать тарелки с остатками еды.
Относим блюда на кухню, складываем остатки в контейнеры и прячем в холодильник.
— Чай будешь? — спрашивает Давид, как ни в чем не бывало.
— Какой? — интересуюсь я, чувствуя неимоверное облегчение от того, что мы заговорили друг с другом.
— Облепиховый с медом.
— Буду, конечно.
Пока я загружаю грязную посуду в посудомоечную машину, Давид заваривает в стеклянном чайнике ароматный, лечебный напиток. Нарезает тонкими ломтиками яблочный пирог и сырную запеканку с изюмом. Ставит все это на поднос и уносит в гостиную.
— Хватай подушки и располагайся где тебе комфортнее. Можешь на диване или прямо на ковре, — говорит он, когда я возвращаюсь к нему и застаю его с пультом в руках перед камином, над которым висит телевизор.
На стене загорается плазменный экран с новостями.
Дава несколько раз переключает каналы, а затем снова обращается ко мне:
— Посмотрим что-нибудь перед сном? Есть какие-то предпочтения?
— Ты не против, если я выберу мультфильм? Я когда-то смотрела его с Никиткой, и мне он безумно понравился.
— Какой именно?
— Храбрая сердцем.
Бросаю подушки на ворсистый ковер и сразу же на них опускаюсь.
Давид быстро набирает в поисковой строке название мультфильма и оборачивается ко мне:
— Этот? — спрашивает, указывая на застывшую картинку с милой рыжеволосой девочкой.
— Ага, — машинально киваю, облокачиваясь на диван и перекладывая одну ногу на другую.
— Вылитая ты, — хмыкает Руднев, ставя на паузу начало. — Теперь понятно, почему он тебя привлек.
— Тебе тоже понравится. Хочешь, поспорим?
— Хм... — Давид разливает по кружкам чай и протягивает мне одну. — Предчувствую, спор я проиграю, — добавляет он, глядя на меня сверху вниз с обворожительной улыбкой.
— А то! — с энтузиазмом выпаливаю, улыбаясь в ответ.
— Тогда не будем спорить. Лучше посидим и посмотрим, что тебя в этом мультике привлекло. Замерзла? — осведомляется Дава, заметив мурашки на моей коже.
Когда он так смотрит, на теле не только мурашки высыпают, еще и электрические разряды проскакивают. Но ему об этом знать не обязательно.
— Нет. Не знаю. Немного, — выдыхаю, снова смутившись. — Вообще у вас здесь очень комфортно и тепло, — добавив, устремляю взгляд в чашку и делаю небольшой глоток.
Напиток обжигает язык, но я не подаю вида.
Давид подкладывает в камин дрова, берет пушистый плед и садится на пол рядом. Так близко, что наши плечи и бедра невольно соприкасаются.
Меня ошпаривает уже не чаем, а током. А ему хоть бы что!
Руднев невозмутимо нажимает на «плей» и, закинув руку мне за спину, занимает удобную позицию.
Боже….
Лучше бы я ушла спать.
Как теперь смотреть мультик, когда я чувствую телом исходящий от него жар? Этот мужчина, как настоящая печка.
Ладно, Арина, выдыхай…
Мы же просто смотрим мультик!
Ничего зазорного в
