выходит. Я бросаюсь вперед, чтобы помочь Ярославе выйти.
– Прости, Кать, – шепчет она срывающимся голосом, едва я открываю дверь.
– Как ты?...
– Прости, слышишь?... Я такая тварь в последнее время! Сама себя не узнаю.
– Все нормально, Яра, – отвечаю, поддерживая ее подругу, – Ты сейчас зайдешь в это здание и дашь жизнь прекрасной девочке.
Хрипло засмеявшись, она шмыгает носом и обнимает меня за шею.
– Звучит красиво... Но, говорят, роды то ещё удовольствие...
– Все женщины через него проходят, и ты пройдешь с достоинством. Потому что сильная.
Ярослава снова смеется, а потом, повернув голову, отыскивает Пашку глазами.
– Спасибо, что выручил, Паш... И... не держи зла.
– Иди рожать, – говорит он ей строго.
– Все – все... ушла.
Мы провожаем ее до двери, отдаем в руки медиков и только после этого уезжаем.
– Как ты ее успокоил?
– Сказал, все что думаю о ней и ее поведении.
– И все?... – внимательно смотрю на его хмурый профиль.
– И все.
– Паша... – продолжая пялится на него, нервно облизываю губы, – Это точно не твой ребёнок?
– Точно.
– Ты уверен?...
– Мы делали тест.
Чувствую, как мои глаза лезут из орбит.
– То есть... она настаивала на том, что он от тебя?
– Был момент, да.
– О, Боже!... – выдыхаю тихо.
– И я о том же, – смотрит мне в глаза, – Не хочу ставить тебя в один ряд с такими, как твоя подруга. Тебе мой багаж ни к чему.
Глава 33
Катя
Не ожидавшая от Пашки такого откровения, я замолкаю. Его слова сбили с толку и навели хаос в моей голове. А ещё мне больно и обидно, потому что ему даже не приходит в голову, что со мной может быть иначе. Он не верит в себя или в силу своих ко мне возможных чувств?...
– Обиделась, Кать? – спрашивает он, ведя машину по одной из ночных улиц.
Дождь уже закончился, но водой из луж, с которыми не справляются ливневки, нас раз за разом окатывают летящие навстречу автомобили.
– Нет, о Яре беспокоюсь, – лукавлю немного, – телефон Виталика и правда не доступен. Я написала ему сообщение. Надеюсь, позвонит ей, как только увидит.
– Она в роддоме под присмотром врачей, там с ней ничего страшного не случится, – говорит Паша спокойно. Я думаю, как только она родит, сразу тебе позвонит.
– Да – да!... – восклицаю я, – Она обещала.
Я помню, как начиналось увлечение Ярославы Просекиным. Сначала она в свойственной ей манере отпускала шуточки в его сторону. Реплики типа «Задница – орех» или «У меня течь от его взгляда» неизменно вызывали смех в нашей компании. Я слышала подобное едва ли не с первого класса – все без исключения мои подруги хотели его. В качестве друга, парня или позже – любовника. Не важно. Но Пашка всегда был предметом вожделения номер один в моем окружении.
Потом Яра попала в фокус его внимания – всего на пару секунд. Он оглянулся, улыбнулся на ее призывной взгляд, подмигнул, и моя подруга пропала.
Тогда мне не казалось это катастрофой, это были мои будни, вызывающие порой, пожалуй, лишь глухое глубинное раздражение. А сейчас я оглядываюсь назад и не понимаю, как все это могла терпеть.
– Она тебе нравилась? – спрашиваю спустя несколько минут тяжелых размышлений.
– Кать...
– Нет, Паш, ты не подумай... – прерывисто вздыхаю и, повернувшись, касаюсь его плеча кончиками пальцев, – Не знаю, зачем спросила... прости...
– Я уже говорил тебе...
– Да, – издаю смешок, – Мне кажется в случае с Ярой, ты уже жалеешь.
– Да.
– Я не думала, что у нее настолько серьёзно. Она выглядела легкомысленной.
– У нее не было серьёзно, Кать, – усмехается Пашка, глянув на меня с удивлением, – Что ты себе придумала?
– Но я никогда не видела ее такой, как сейчас. Она же не в себе!...
– Не из–за любви ко мне. Она бесится из–за потерянных возможностей и свободной жизни. Я тут не при чем.
– Думаешь?...
Он говорит правильные вещи. Я и сама, если честно, так считаю. Яра действительно бьется как пойманная и посаженная в банку бабочка. Мне кажется, она смотрит на нас из–за стекла и не может простить в первую очередь себя за то, что так глупо попалась, когда ее жизнь только – только началась.
– Уверен, – подтверждает Паша, – Я в последнее время делаю для себя все больше и больше выводов.
– Каких? – спрашиваю, невольно замерев в ожидании ответа.
– О том, что нужно почаще тормозить и не бояться задавать себе вопросы.
– Какие вопросы?
– Разные, Коть... Разные.
– То есть... – скинув туфлю, подбираю одну ногу под себя и всем телом разворачиваюсь к Просекину.
Сердце сбивается с ритма от того, что я могу сейчас услышать. Пашка, качнув головой, улыбается. Дескать, не рассчитывай, дурочка. Я мимо, я же предупреждал.
– То есть, я хотела спросить... Что заставляет тебя все чаще тормозить и говорить с самим собой?
– Катя, – смеется он, – Останови свою фантазию. Ничего такого, просто...
– Что?... – подхватываю я.
– Просто я понимаю, что количество не равно качество.
– Ты про своих подружек, да?
– Да.
– То есть...
– Завязывай, Кать... – обрывает негромко, но решительно, – Это ничего не меняет... для нас.
– Я и не думала! – восклицаю, деланно смеясь, – Но все равно рада, что... к тебе приходят какие–то осознания.
В моей груди трещит, и ударяющая в виски кровь создает слуховые помехи. С Пашкой происходит трансформация, и он пока не понимает, почему. Я, если честно, тоже, но все равно оставлю себе право на надежду, что эти изменения связаны со мной.
Буду надеяться, да. И ждать, когда он все поймет окончательно.
– Ты так говоришь, будто я конченный.
– Нет, конечно! Ничего такого я даже не думала!... Просто ты взрослеешь и становишься похожим на твоего отца. Он примерный семьянин и любит только твою маму.
– Кать, тебя куда–то не туда понесло, – смеется Просекин.
Я тоже тихонько смеюсь, а потом телефон в моей руке начинает звонить. Это Ната.
– Да?...
– Ты где? – спрашивает без предисловий.
–
