мягко. Так, чтобы она не заподозрила ничего.
— Естественно, я доплачу, — поясняю я.
— Ну ладно, — ошарашенно отвечает Вика. — Я тогда завтра вещи привезу, да?
— Сегодня! — и херак кулаком по столу.
Вика дергается, подпрыгивает на стуле, но кивает.
— Я пошла тогда, — двигается бочком и сваливает.
А заебись ты ее уволил, да, Исмаилов?!
Прости меня, Ася… прости, девочка.
Глава 35
Ася
Виктория
Впопыхах запихиваю вещи в небольшую сумку.
Самое главное — не забыть набор голубых линз. Вот с ними надо очень аккуратно. Выходит, если ночью мне приспичит выйти из своей комнаты, придется вставлять линзы. Приятного мало, но что поделать.
Вся эта авантюра становится еще опаснее, но, с другой стороны, я смогу беспрепятственно передвигаться по дому Исмаилова. А может, даже удастся попасть в его спальню. Что-то же там есть, раз он ее так трепетно охраняет и никого, кроме старшей горничной, не пускает туда?
Ильшат ждет меня снаружи, он даже не пытался войти внутрь. Из трех охранников, с которыми я знакома, он самый отстраненный и настороженный. Со мной порывался ехать Денис, но Карим накидал ему другой работы. Не знаю, совпадение это или нет. То, что поехал другой охранник, даже лучше.
Мужчина не лезет ни в душу, ни в квартиру. Просто смотрит и слушает.
Когда я выхожу, Ильшат подходит и забирает мою сумку, укладывает ее в багажник, идет к водительскому месту. Я сама себе открываю дверь — чай не госпожа, не переломлюсь.
Едем в молчании. По радио крутят модные треки, а я ловлю дежавю.
Все как и три года назад: я на заднем сидении, впереди водитель. Кем мы были друг другу? Кем стали? Не друзья, не любовники. Максим пронес через эти годы свою любовь, граничащую с одержимостью, а я… в моих мыслях всегда был другой мужчина.
Въезжаем на территорию, и я выхожу. Обхожу машину, протягиваю руку, чтобы забрать вещи.
— Я занесу, — равнодушно говорит Ильшат.
— Нет, — отвечаю твердо и стою на своем.
Не хочу, чтобы он заходил в мою спальню. Не по себе мне от его взгляда.
Ильшат пожимает плечами и отдает мне сумку, не оборачиваясь, уходит к другим охранникам.
Из дома выглядывает Елена Артуровна, машет рукой.
— Если честно, я так рада, что ты будешь тут жить! — подается вперед и легонько прижимает меня к себе.
А я, как заржавевшая колонка, замираю. Ко мне не притрагиваются другие люди. Вообще никогда. Некому. Я отвыкла от проявления нормальных человеческих эмоций, от рукопожатий, от объятий.
В этом доме меня слишком много касаются. Карим. Эмир. Елена. Даже Денис пытался сегодня, если бы не подлетевший, как разъяренный дракон, хозяин дома.
Мне не по себе, но Елена будто не замечает этого.
— Карим Дамирович приказал поселить тебя в гостевой спальне недалеко от спальни Эмира. Хорошая комната с собственной ванной комнатой. Тебе понравится.
Елена живет вообще в другой части дома, недалеко от кухни. У нее даже вход отдельный, с улицы.
— Я пока плохо представляю, что от меня нужно, — отвечаю честно. — Мне кажется, Карим Дамирович ошибся и проку от меня не будет никакого.
— Да брось, — отмахивается Елена. — Эмир знаешь какой мальчишка? Вообще беспроблемный. Понимающий и послушный. Это Юлька его бесила, вот он и игнорировал ее. А к тебе прикипел мгновенно, — сникает. — Вот что значит без матери растет.
Женщина толкает дверь, и я прохожу внутрь.
Эта комната и раньше была гостевой. Только гостей у нас никогда не было.
Комнатка небольшая, оформлена в бежевых тонах. Узкий балкон и ванная тут же.
Ставлю сумку на кровать.
— Что мне делать? — спрашиваю тихо.
Елена разводит руками:
— Карим Дамирович уже уложил Эмира. — Ну да, одиннадцатый час. — Сам он, наверное, тоже отдыхает. И тебе советую отдыхать. А я пошла спать. Подъем в семь утра. Разбудишь Эмирку, пришлешь в столовую завтракать, в восемь отвезешь его в сад и вернешься.
— Хорошо, — киваю.
Вроде как все понятно.
— Если что-то захочется: поесть или телевизор посмотреть, спускайся сюда. Только тихонько, сама понимаешь.
— Чувствуйте себя как дома, но не забывайте что вы в гостях, — произношу тихо на автомате.
— Вот сразу ты мне понравилась, Викуль, — Елена легонько щиплет меня за плечо, желает спокойной ночи и уходит.
Я раскладываю свои вещи. Это занимает от силы полчаса. Собираюсь лечь спать, но я пропустила обед и ужин. Живот требовательно урчит, и я понимаю, что просто обязана пойти на кухню и хотя бы выпить чаю.
Решаю не переодеваться и пойти как есть — в широких джинсах и футболке. Скидываю кеды и крадусь на цыпочках. В коридоре зависаю: из спальни Карима, которая когда-то была нашей, супружеской, ни звука.
Вероятно, он уже лег спать, поэтому я продолжаю идти тихо.
В кухне никого. Свет не горит, темень.
Я настолько не хочу никому мешать в первую ночь в своем старом доме, что, не включая свет, открываю холодильник. Достаю сыр и молоко. Сделаю себе бутерброд и подогрею молока.
Выставляю этот нехитрый набор продуктов на барную стойку.
— А ну быстро взяла свою порцию и нормально поела! — как зверь рычит Карим из темного угла.
Вскрикиваю и тут же прикрываю рот ладонью. Карим включает подсветку над вытяжкой. Она дает рассеянный свет и не жжет глаза, привыкшие к темноте.
Глава 36
Ася
Виктория
— Карим… — произношу испуганно на выдохе и тут же исправляюсь: — Дамирович! Что вы тут сидите в темноте?!
— Бухаю, — грубо, тяжело и пьяно.
И он реально бухает. Перевожу взгляд на стол. Действительно, сидел в темноте и пил. Выпил прилично — больше половины бутылки коньяка.
Карим стоит рядом с плитой. Руки сложены на груди. Взгляд тяжелый, пробегается по моему телу. Инстинктивно я сжимаюсь. Горячая волна проходит по коже, будто Карим может ментально воздействовать на меня. Хочется засунуть голову в морозилку, чтобы остыть.
Але! Ася! Вспомни, кто ты! Вспомни, зачем ты тут!
Кто это? Ничего не слышу. Кто-то что-то сказал? Нет, вроде.
— Простите, я пойду, — лепечу.
— Стоять! — рявкает хозяин дома.
Достаточно невежливо отталкивает меня плечом в сторону и достает из холодильника тарелку. На ней отдельная порция сегодняшнего ужина, который готовила Елена. Мясо с овощами.
— Села быстро!
— Н-но… — лепечу.
— Не беси меня! — и снова рык.
— Ладно.
Сажусь за стол, аккурат с противоположной стороны.
Карим ставит тарелку в микроволновку и греет мне ужин.
Карим. Греет. Мне. Ужин.
Нижняя губа начинает трястись.
«Да твою мать! Асият!» — подсознательно рявкаю на себя так же,
