— это исключено. Суицидальные наклонности проявляются в депрессивном состоянии, — чтобы здесь работать, надо иметь железные нервы. А главное — здоровую психику… Хотя, спорный момент…
— Ты принес мне цветы, — господи, какие у нее… безумные глаза. Я, человек, который мало чего боится в жизни, боюсь ее. Самое страшное, что я не знаю, чего от нее ожидать.
Глава 27
Тимур.
— Да, — протягиваю букет Тае, она смотрит на него, но не спешит брать. Из-за короткой стрижки ее лицо стало более открытым. За эти несколько недель, что я отсутствовал, она как-то осунулась, постарела. На этом фоне и так не маленькие глаза, стали похожи на блюдца. Нет, колодцы… без дна, только черная тьма. Никогда ранее ее безумие не выглядело так… ужасающе.
— Ум… мои любимые. Представляешь, мне предложили контракт! — перенаправляю непонимающе-вопросительный взгляд врачу. Он лишь махнул рукой. — Это совершенно новый уровень! «Современный театр оперы и балета Нувель» в Лионе. Это Франция, малыш! — Меня всегда бесило ее обращение ко мне, малыш… Да, Тая старше меня на пять лет. Но, блин, я не похож на малыша. — Новая постановка! — Она тараторит и тараторит. Без умолку, рождая все новые и новые выдумки. Самое страшное, что она в это верит…
— Зачем ты обрезала волосы, — Тая прекращает болтовню, замирает, будто пытается что-то припомнить.
— Знаешь, я вдохновилась выступлением Тамары Рохо, испанской балерины, которая была солисткой Королевского балета, и решила вот так кардинально изменить имидж. Вот, еще Орели Дюпон… француженка… Представляешь, о ней сняли кино… Мне идет новая стрижка? — у меня ощущение, что, если я скажу нет, она дикой кошкой кинется на меня и выцарапает глаза.
— Непривычно. У тебя стал выразительнее взгляд.
— Я тоже так думаю, — кивает, будто такой ответ ее утраивает. — Так что ты думаешь по поводу моего турне?
— Не думаю, что… — я не успеваю закончить фразу. Из просто активной собеседницы, Тая превращается в гневного монстра. Глаза наливаются кровью, руки сжимает в кулаки, все тело натягивается, словно струна. И стоило ей только открыть рот, как полилось говно, которое я терпел шесть лет.
— Ты всегда меня одергиваешь. Не даешь развиваться. Ты мне просто завидуешь! Я — великая балерина, а ты… ты просто холуй! Ты тянешь меня на дно, не даешь совершенствоваться...
— Тише, Таисия, тише, — Игорь Иванович подходит к ней, берет за руку и гладит по плечу.
— Тимур не хотел тебя обидеть, Таисия. Он переживает, беспокоится, старается помочь…
— Мне не нужна его помощь! Пусть уходит! Уходи! — кричит, выглядывает из-за его плеча. — Убирайся! Я тебя ненавижу! Это все из-за тебя! Ты всегда ставил мне палки в колеса. Зависть, тебя съедает зависть! Я помню, как твоя мать хотела, чтобы ты стал артистом балета, а ты бездарность! Какие мужчины за мной ухаживали, — поворачивается к Игорю Ивановичу и заново начинает рассказ старой пьесы, — они делали ради меня невероятные поступки! Целовали пол, по которому я ходила, заваливали цветами, бриллиантами. А он, — тычет в меня пальцем, — он не ценит меня! Ты — мстительная мразь! Убирайся!
От ее крика, звенит в ушах. Слова больно бьют.
— Тимур Олегович, вам лучше выйти, — киваю как болванчик. Разворачиваюсь, делаю шаг к двери. Осознаю, что букет, принесенный мною, так и находится в моих руках, делаю шаг в сторону и кладу его на стол. — И позовите медсестру.
Захлопнувшаяся дверь за спиной, становится щитом, спасающим меня от негатива.
— Простите, — хватаю за руку пробегающую мимо медсестру, — там Игорь Иванович просил позвать кого-то из медперсонала…
Медсестра заглядывает в окошко.
— Что, пять буянит? Сейчас.
Отхожу в сторону, становлюсь у зарешеченного окна и жду, пока врач освободится. Периферийным зрением вижу, как медсестра закатывает тележку с какими-то инструментами и препаратами в палату к Тае, наверное, будет делать укол.
За что она так со мной? Ведь я реально ее любил, выполнял все ее прихоти… А по итогу? «Я тебя ненавижу!».
Тая приехала покорять столицу из другого, довольно большого города. Она грезила о главных ролях, мечтала быть примой-балериной. Она была принята в мамину труппу, как только ей исполнилось восемнадцать. «Подающая надежды, старательная девочка, достойна большего…», — я помню эти комментарии в ее адрес. Но время шло. Тая становилась старше, а блестящей карьеры так и не случилось. Может это был ее план, охомутать сына художественного руководителя, чтобы пробиться в ряды элиты… Не знаю. Но каждый год различные студии, институты и тому подобное, выпускают целую армию танцовщиц. Конкуренция… Они молоды, активны, обладают талантом и напором, пробиваются, выгрызая зубами свое место и расталкивая всех соперников локтями. Тая потерялась на их фоне.
Мне было двадцать пять, почти двадцать шесть, уже появились свои небольшие, по сегодняшним меркам, деньги. Тая умела очаровывать… Вот в чем был ее талант. Не крутить фуэте, а крутить мужиками. Она могла завести любого… Я пропал, утонул в ее сексуальности, шарме, умению подать себя. Разница в возрасте не была препятствием. Наоборот, в этом был свой шик. Когда знакомые узнавали об этом, сыпали комплиментами в адрес Таи. А ей это льстило, поднимало самооценку… за мой счет.
И я женился.
— Тимур Олегович, вы в порядке, — поворачиваюсь на голос Игоря Ивановича.
— Да, наверное.
— Не обращайте внимание, — как-то по-отечески говорит он мне, — больной человек…
— Трудно не обращать внимание. Тем более вы сами свидетель — это не впервые. Накопилась обида… больно. Воспринимать все это трудно.
— А вы давно были у психолога?
— Мне не помогает. Не хочу.
— Не думали, все бросить и перестать ходить? Мое мнение таково, ни вам, ни Таисии от этого общения не легче. Наоборот, она после ваших посещений становится агрессивней. Долго отходит. А вы не думали развестись?
— Нет, — и это правда. Я чувствую свою вину, хотя… конечно, я ни в чем не виноват.
— А подумайте… Я составлю характеристику, справки там разные, комиссию соберем… Подумайте. Это не ваша ноша, поверьте. Я вам уже говорил, и не раз, что причины ее заболевания наследственные. И в любом случае, без должного лечения болезнь только бы прогрессировала. За то время, что вы отсутствовали, гипомания протекала по-книжному, вы же действуете на нее, как катализатор.
— Так что, вы запрещаете мне приходить?
— Я не имею права… тем более вы оплачиваете недешевое пребывание Таисии в нашем частном учреждении. Вы еще молоды, можете создать семью, родить детей. Мне вас жаль, по-человечески… по-отцовски.
— Я подумаю, — хочу уйти от неудобной и раздражающей темы. — Скажите, откуда она берет все эти истории про балерин, про прически, фильмы?
— У нее есть мать,
