не беспомощным овощем на больничной койке.
Глава 18
Дорогу домой она не запомнила. В ушах постоянно прокручивались слова бывшего мужа: «Ты всё ещё моя жена, помни об этом!» — и обещание Олега: «Я буду за тебя бороться». Перед глазами стояло осунувшееся лицо иссиня-бледного парня с лихорадочно блестящими глазами. Может, Настя и наивная, но не дурой. Она прекрасно видела, как повлияли её слова на раненого, и теперь чувствовала перед ним двойную вину. И почему ей так не везёт в любви?
Когда Настя входила в подъезд, глаза уже застилали слёзы. Она даже не заметила, как грубо отпихнула с дороги соседку. За спиной хлопнула дверь и Настя дала себе волю. Неужели ей придётся снова жить с Василием, терпеть его надменный тон, издевательства свекрови и нескрываемое презрение? После его измены в её чувствах к нему что-то сломалось. Да, раньше она не желала верить своим глазам, цеплялась за светлые моменты в прошлом и не хотела развода. Но потом-то у неё появился Олег!
Ну почему, почему ей довелось родиться такой безвольной? Надо было сразу отказать Василию, а она по привычке ему подчинилась! Пускай её Богатырь ещё не признался в чувствах, но они есть, Настя это точно знала. Сегодня обидела хорошего человека, и от этого на душе так невыносимо горько…
А если он вдруг умрёт⁈ Эта мысль болью прострелила сердце.
Настя взвыла волчицей. Раз за разом она билась лбом об стену, наказывая себя за глупость и безволие. Под руки попалась какая-то ткань. Долой! Что-то загрохотало, и ей это понравилось. Она не глядя взмахнула руками, сдёрнув на пол что-то ещё. Задыхаясь от тоски и безнадёжности, она крушила всё вокруг, постепенно продвигаясь на кухню.
Звон разбитого стекла звучал музыкой для измученной души. Ничего толком не видя от слёз, она расшвыривала посуду, сметала всё со столов и остервенело топтала ногами. Соседку Настя опять не заметила, как и бригаду скорой помощи. Фельдшера ловко скрутили беснующуюся девушку, сунули под нос нашатырь, а потом вкололи лекарство.
Когда началась истерика, она даже не разделась, и поэтому паспорт с полисом оказались под рукой. Настя ошалелым взглядом смотрела на нежданных визитёров, совершенно не понимая, что происходит. Вопросы медиков не доходили до её сознания, да и соседку она слышала глухо, как из бочки.
— Бедняжка, на неё всё одновременно навалилось: любимый муж бросил, а уж как она его облизывала! — объясняла фельдшерам пожилая женщина. — Потом бабушка слегла и вот на днях умерла.
— Я так понимаю, в больницу она не поедет? — спросил один из мужчин.
— Не понимает она вас, вон взгляд какой пустой, — соседка всплеснула руками.
— Из родственников кто-то у неё есть?
— Не волнуйтесь, касатики, я посижу с ней. Ох, как бы чего не вышло.
— И правильно, соседи должны помогать друг другу.
— Вы уж извините, сама бы я не справилась, а она так плакала, так шумела.
— И правильно сделали, что вызвали, — эти слова прозвучали немного чётче. — Отоспится и всё будет хорошо…
Насте так не казалось. Отчаяние прорывалось даже сквозь обволакивающую мозг апатию. Под утро ей приснился Олег, лежащий в бабушкином гробу. Василий со скорбным лицом поправлял многочисленные венки. Она проснулась на мокрой от слёз подушке, с желанием никуда и никогда не выходить из дома. Одну семью Настя уже потеряла, а вторую просто не сможет создать.
Такие, как она, должны жить в одиночестве, закрывшись на все замки. Но даже никчемушница должна что-то есть, платить за квартиру и делать кучу других никому не нужных телодвижений. Поэтому Настя заставила себя встать. Будильник ещё не звенел, у неё полно времени. Надо принять душ и позавтракать. Аппетита нет, но на чашку кофе сил хватит.
Настя привидением бродила по квартире, собираясь на работу. При виде разгрома в коридоре и кухне внутри шевельнулось глухое раздражение, но и только. Она вяло собрала с пола одежду, смела на совок черепки и осколки. Пройти можно и ладно. Настя сварила кофе, но бардак вызывал внутренний дискомфорт. Потом. Всё потом.
Пока плелась к дивану в гостиной, ноги едва шевелились. Неподъёмная усталость сковала мышцы. Настя плюхнулась на мягкое сиденье. Брызги кофе со сливками попали на белую блузку. Надо бы поменять… Настя сделала глоток, но вкуса не почувствовала. В голове назойливо жужжал голос Василия: «Мама права, разрушать брак — последнее дело. Ты, конечно, оказалась не самой идеальной женой, но ничего. Она обещала заняться тобой. Уверен, к моему возвращению ситуация изменится в лучшую сторону».
Свекровь. Офис. Снова слушать ехидные комментарии Ольги Дмитриевны? Принимать неискренние соболезнования чужих людей? Нет. В бабушкиной квартире Настя чувствовала себя хоть как-то защищённой от жестокого внешнего мира.
Рядом завибрировал телефон. На него тут же упала подушка. Никого нет дома. Девушка свернулась калачиком, натянув на ноги тёплый плед.
Не думать. Не вспоминать. Не видеть.
Пронзительная трель дверного звонка заставила Настю вздрогнуть, но с дивана она не встала. Что за люди, ведь никого нет дома… Неизвестный посетитель не унимался, продолжал терзать кнопку, раз за разом вдавливая её до упора. Она натянула на голову плед и сверху прикрылась второй подушкой.
— Званцева, ты не охренела? Я тебе что, таксист?
Голос Кипренского сработал, как катапульта. Настю подкинуло с дивана и если бы не крепкая мужская рука, подхватившая её под локоть, она бы наверняка упала.
— Вы уж не ругайте бедную девочку, на неё столько всего свалилось… — у двери в гостиную топталась соседка.
— Ей на это были даны отгулы, а теперь пора возвращаться к жизни.
Мужчина ответил резко и по сторонам смотрел недовольно. Зачем он приехал? Без него было так хорошо и спокойно… Может, он ей только кажется или снится?
— Данила Александрович? — она потёрла лицо ладонями.
— Нет, пророк Даниил, — раздражённо ответил шеф. — Сейчас открою тебе врата в царствие небесное.
— Ой, что вы такое говорите⁈ — подала голос соседка.
— Спасибо вам за помощь, дальше мы сами, — Кипренский вежливо подхватил её под локоток и повёл на выход.
— До свидания, если что, вы знаете, где я живу, — женщина оглянулась на Настю.
— До свидания, — она вяло шевельнула рукой, обозначив прощание.
— Званцева, ноги в руки, попу в горсть и вперёд, на штурм трудовых вершин.
— Данила Александрович, я лучше побуду дома, пожалуйста.
— Не вопрос, — он встал напротив Насти, сверля её ехидным взглядом. — Могу организовать тебе отпуск без содержания. Хочешь?
— Да, — это предложение ей даже понравилось.
— Ну вот выплати долги — и сразу.
— Пожалуйста…
— Ты похожа на комок смятой
