Папа быстрого реагирования - Ника Оболенская

— Ты не сказала «да»! Я никуда не уйду, Ыдчка. Не уйду, пока не услышу! Ну и где твое «да»?

Набираю в легкие побольше воздуха, чтобы уже закричать, и вдруг стороны лестницы слышу угрожающе тихое:

— Тебе в рифму ответить, петух?

Слова разносятся по этажу, мгновенно порабощая меня столбняком. Тараканам и глистам остается только в панике бегать и нечленораздельно пищать, потому что я не могу пошевелиться.

В шоке смотрю, как Тимур, мрачный и злой, приближается к нам.

— Эт кто, Ыдчка? — Рома тоже наконец замечает его.

— Щас узнаешь, — ласково-ласково говорит ему Тимур и хватает бывшего за шкирку.

Раздается громкий треск пиджака, Рома придушенно булькает ртом, а Тимур как котенка отрывает от пола стокиллограмовую тушу и волочет к лифту.

— Тимур, — пищу я, шлепая босыми ногами за ними следом. — Господи, я не…

— Степ, иди домой, ноги застудишь, — выговаривает он мне, запихивая Рому внутрь кабинки. — Мы сейчас поговорим между нами мальчиками, и я вернусь.

Оторопело пялюсь, как схлопываются створки лифта.

Сердце стучит как у спринтера, в голове каша.

Закусываю нижнюю губу, сжимая в руке дурацкий бархатный футляр, от которого несет сельдью под шубой.

Рома, что ты натворил?

Обжигая холодом ступни, несусь обратно в квартиру и обуваю первые попавшиеся кроссовки. Хватаю куртку, ее накидываю, уже сбегая по лестнице.

Бегом. Бегом. Бегом.

Как могут поговорить по-мужски очень злой тренер по греко-римской борьбе и очень пьяный фитнес-тренер? Смекаете, да?

Точно не на пальцах «су-е-фа» разложат.

Святые нейромедиаторы, помогите!

Глава 51. Миротворец

Степанида

Святые нейромедиаторы, пусть эти двое просто молча пошвыряют друг в друга взгляды!

Выскакиваю из подъезда и вижу, как Рома сидит на лавочке и зажимает рукой нос.

Снег вокруг красный от крови.

— Он мне нос сломал! — гундося, жалуется бывший.

— А мог и шею, — тут же включается Тимур, явно готовый и дальше мутузить Рому.

Господи, ну почему этот КАМАЗ с тестостероном перевернулся на моей улице?

— Тимур! — шиплю на моего тренера. — Ну зачем ты так?

Он мгновенно наклоняет голову и поджимает губы.

— А как надо было, Степ? — рычит без единой буквы «эр». — Пожелать вам совет да любовь?

— Я бы сама разобралась…

— Это я уже видел, — перебивает хмуро. — Так себе из тебя миротворец.

Закипаю и булькаю.

Это типа я не могу ничего сама?

Рома громко стонет и запрокидывает голову вверх.

— Совсем ебанько, — бросает с усмешкой Тимур. — Щас крови наглотается и блевать будет.

Не проходит и секунды, как Рома резко подается вперед, и его выворачивает.

Ахнув, подскакиваю к бедолаге.

— Идычка, — гундосит он, поднимая на меня несчастный взгляд. — Больно-о-о.

И вдруг, обняв мои колени, утыкается щекой и начинает рыдать.

Испанский стыд какой-то.

— Пиздец, — глубокомысленно изрекает Тимур.

Ну да, на это тоже очень похоже.

— Помоги мне его поднять, — прошу, глядя на него с мольбой.

— Только не говори, что ты сейчас его к себе домой потащишь, — очень ровно произносит он.

— Окей, не буду, — пожимаю плечами.

— То есть ты серьезно?

— Нет, понарошку! — злюсь на Тимура и подхватываю руку бывшего. — Ром, встать можешь?

Он нечленораздельно мычит и с места не двигается.

— Пойдем-ка, фитоняш. — Вздохнув Тимур легко меня оттесняет и поднимает Рому. — Дверь открывай.

А это уже мне.

Сидим втроем на кухне. Рома пребывает в коматозе, а мы с Тимуром с огоньком собачимся.

— Зачем надо было бить?

— Че, Пилюлькина, ходит песенка по кругу? — хмыкает, сверля меня взглядом исподлобья. — Мне ему серенаду надо было спеть?

— Кулаками махать не надо было!

— А тот факт, что я ревную тебя — по боку? — заявляет мне, раздувая ноздри.

— Ты? Меня? — шиплю, тоже раскочегариваясь. — А, может, это мне стоит тебя поревновать к бывшей жене? Или припомнить, куда ты ездил сегодня?

— Я договариваться с ней ездил.

— А я, по-твоему, чем тут занималась? — мой голос взлетает вверх.

— А давайте вы отложите выяснения отношений на потом? — стонет Рома, отнимая от лица кусок замороженной курицы. — Я вообще-то тут умираю!

— Для умирающего ты слишком болтливый, Фитоняш, — мгновенно переключается на него Тимур. — Но я могу это исправить.

— А че ты какой борзый?

— В чан с борзотой в детстве упал.

— Пойдем выйдем! — Рома стреляет коронной фразой всех самцов и камикадзе.

— Прекратите немедленно! — Хлопаю ладонью по столу. — Никто никуда не пойдет.

Собираю аптечку и выбрасываю мусор.

— Ты, — тычу пальцем в сторону Ромы. — Идешь в гостиную. Я тебе там постелила и тазик поставила. Если будет голова кружится и тошнить — скажешь мне.

— Только попробуй там зафаршмачить диван, — угрожающе рычит ему в спину Тимур.

— А ты! — переключаюсь на моего ревнивца, едва остаемся одни. — Шагом марш в спальню.

— Ты мне тоже тазик приготовишь?

— Нет, тебе ночную вазу! — шиплю. — А будешь и дальше всё тут заливать тестостероном, я тебе клизму с ромашкой поставлю!

Молча пялимся друг на друга.

Ну можно мы просто, блин, спать ляжем, а завтра всё само рассосется?

— Так точно, мой генерал. Разрешите готовиться к клизме? — роняет со злой усмешкой Тимур и выходит из кухни.

Глава 52. Процедуры

Степанида

Тяжело оседаю на стул и тупо пялюсь в окно.

Не день, а сплошной аттракцион. И крутит меня на этих сумасшедших качелях вверх тормашками.

Подпираю гудящую голову.

Давай, Степашка, найди уже свою точку равновесия.

Рома раздает храпака на всю квартиру. А мой тренер ждет обещанную клизму.

— Господи, что ж так всё сложно-то? — обращаю взор к потолку.

Но, увы, ответа там не написано. Зато замечаю длинную трещину в побелке.

Травматологи бы оптимистично сказали: «Ну не в ребре же!». А проктологи… Ну вы сами понимаете, у этих ребят специализация шуток узко направленная и постоянно вертится вокруг одного места.

А может, и не надо всё усложнять, а, Степаш?

Я терпеть не могу ссориться. Физически не переношу конфликты. Из меня будто в этот момент выкачивают всю позитивную энергию, оставляя только пустоту и ломоту в костях.

Я всегда стараюсь урегулировать всё мирным путем. А где-то даже и уступить, следуя любимому правилу автомобилистов.

Дай дорогу дураку. Это же и вне встречной полосы работает.

Может, именно поэтому Храмова постоянно меня «кусает» и называет Матерью Терезой? Потому что думает, что я слабачка, не способная дать отпор.

«Дак ты и есть слабачка, Степ», — вылезают с очередным ОЦМ тараканы (очень ценным мнением — прим. автора).

«Халк, крушить!» — тут же включаются в полемику глисты.

Мне