Элла приходит к выводу, что это не очень похоже на отношения, но признаться себе в этом оказывается гораздо труднее, чем сформулировать мысль в голове.
— Ничего, в другой раз тогда, — выдавливает улыбку в голосе Элла.
— Да, — немного виновато выдыхает Алекс. — Тогда… я позвоню позже? — неуверенно спрашивает он, кажется, даже задерживая дыхание.
— Конечно, — старается звучать бодро Элла, чувствуя, как внутри натягивается упирающаяся в рёбра струна. — Созвонимся, — улыбается она в трубку и завершает вызов.
«Да нахер всё это», — так бы сказал Рэйвен, и Элла почему-то вспоминает именно эту фразу. Она искренне завидует такой прямолинейности, потому что Рэйвен Мейер может позволить себе открыто высказаться так, а она нет. Она может молча делать то, чего от неё ждут, чтобы в итоге получить то, к чему она стремится, либо возразить — и лишиться всего того, чего так долго добивалась. Иногда Элла представляет, что у неё тоже мог бы быть свой медицинский центр, большой, с современным оборудованием и без всех этих гендерных и социальных предрассудков, она занималась бы любимым делом и не зависела от кучки застрявших в отжившем себя патриархате больших дядь. Всё это могло бы быть возможным, будь этот мир устроен по-другому.
Она знает, что есть такие же юные, провинциальные девушки, владеющие бизнесом или занимающие значимые должности, но все они были под опекой кого-то более влиятельного, кто способен был замолвить за них слово или вложить в их проекты определённую сумму денег. У этих девушек были покровители, которые могли как возвысить их, так и стереть в порошок всю их жизнь одним щелчком пальцев. Полностью зависимые и не значащие ровным счётом ничего. Пустое место. Пока за их спиной есть кто-то, кто их прикрывает, у них будут большие возможности. Элла знает, как это работает, и совсем не хочет вступать в эту игру. Продать себя в обмен на иллюзию, которая в один миг может рассыпаться по чужому желанию — не этого она добивается. Она не приложение к кому-то. Она принадлежит сама себе.
Телефон в кармане издаёт короткий писк входящего сообщения, и Элла уже знает, кто это. Рэйвен Мейер. Конечно он. Рэйвен всегда пишет ей на протяжении всего дня, иногда находя время даже во время каких-нибудь собраний или совещаний, и это уже стало настолько привычным, что она даже не удивляется, когда начинает проводить параллель между Рэйвеном и Алексом. Это было странно — осознавать, что твой друг заинтересован в тебе больше, чем твой собственный парень. Элла каждый раз неосознанно сравнивала их и каждый раз с досадой осознавала, что Рэйвен здесь в бесспорном выигрыше.
Рэйвен может сорваться к ней посреди дня, просто потому что захотел увидеть, в то время как с Алексом всегда нужно договариваться заранее, до последнего не зная, состоится ли их встреча или её заменит очередной учебный или рабочий проект. Элла почему-то была уверена: если она напишет сейчас Рэйвену с просьбой приехать — он приедет. Потому что Рэйвен всегда приезжает к ней по первому зову, молча откладывая все свои дела и ни разу не упрекнув и не упомянув об этом. Элла не сдерживает глупой улыбки, открывая сообщение и натыкаясь на присланную фотографию. Рэйвен с двумя парнями, стоящие возле своих мотоциклов и улыбающиеся, их гоночные костюмы спущены по пояс, а за спинами в свете прожекторов виден вечерний трек. Он писал, что сегодня собирается покататься с друзьями, и Элла, рассматривая блондина на фото, искренне не понимает, почему это выглядит так цепляюще. Почему Рэйвен, даже раскрасневшийся и взлохмаченный, выглядит как какая-нибудь модель из журнала.
Она никогда не отрицал, что у него хорошая внешность: красивое лицо и крепкое подтянутое тело. Элла помнит, как выглядел Рэйвен в тот единственный раз, когда она увидела его в бассейне в семейном доме Мейер, и от этих воспоминаний почему-то тут же прошибает дрожью. Перед глазами мгновенно всплывает образ Рэйвена, выныривающего из воды и берущего на ходу полотенце, чтобы поймать им стекающие по рельефному торсу капли. Элла готова была поспорить, что если бы она тогда прикоснулась к нему, то точно обожглась бы от слишком горячего зрелища и слишком горячего полуголого Рэйвена рядом.
Отрицать, что Рэйвен привлекал её, рождая волну дрожи в теле, было глупо. Элла знает это чувство жжения под кожей. Боится и упивается им одновременно, и этот адский коктейль плавил её самообладание лучше раскалённой печи. У Эллы был парень, с которым они вместе вот уже полтора года, и который никогда не выглядел в её глазах настолько горячим, как Рэйвен. За это было стыдно и нет одновременно. Это то, в чём Элла не признается даже себе. Она не должна считать своего друга горячим, не должна думать о том, каким тело Рэйвена может быть в других, более интимных обстоятельствах, и скольким людям посчастливилось узнать это. От Рэйвена веет силой, характером и чем-то хищным, чему хочется подчиняться, отдаваясь.
Рэйвен Мейер пахнет дорогим парфюмом и ментоловым гелем для душа, и это настолько въедается в голову Эллы, что, даже находясь рядом с Алексом, она неосознанно продолжает искать знакомый запах, мысленно одёргивая себя, но непременно разочарованно сникая, находя отголоски ненавязчиво-сладкого одеколона Алекса, вместо обволакивающего свежестью парфюма Рэйвена. Элла делает глубокий вдох, отводит взгляд от присланной фотографии и пытается успокоить мысли. Она не должна так реагировать на друзей, особенно на Рэйвена, который младше неё на пять лет, по уши завязан с криминалом и явно имеет проблемы с контролем гнева.
Иногда Элла думает, может ли Рэйвен быть с ней таким же грубым, каким бывает с другими, и насколько далеко он может зайти. Разозлится? Ударит? Убьёт? За все эти месяцы их знакомства Рэйвен ни разу не проявлял по отношению к ней даже намёка на агрессию, всегда оставаясь слишком уж хорошим парнем. Она помнит, до какой степени Рэйвен избил тех мужчин на остановке, и помнит, каким послушным тот стал, стоило ей только подойти.
С той ситуации на остановке Элла больше не видела, как Рэйвен применяет к кому-то насилие, но точно знала: тот делает это. Она не была дурой, знает Рэйвена и догадывается, с чем связаны дела мафии — насилие в его мире было обычной вещью, где Рэйвен не станет сдерживать своего зверя. Это по-прежнему пугало и подкупало одновременно. Элла не раз слышала рабочие телефонные разговоры блондина, как он холодно отдавал приказы или как сам решал какие-то вопросы, едва ли меняя бесстрастное выражение лица, но каждый раз так искренне сияя улыбкой,
