В это время как раз подбежала Рита и начала обнимать дочь, чем окончательно меня добила.
Сердце судорожно дернулось и наполнилось щемящей нежностью. Хотелось тут же сесть рядом и обнять их обеих. Стать частью этой маленькой семьи. Оберегать и никуда от себя не отпускать.
Только кто бы мне это позволил?
Рита сразу же ощетинилась колючками, отгораживаясь от меня. Потому что несмотря ни на что все еще была обижена и боялась мне довериться.
Ну и плюсом шло то, что я вломился в их тесный мирок, покой в котором она как настоящая волчица пыталась охранять любыми способами.
Это было мило, трогательно, но очень болезненно.
Радовало только, что Лиза оказалась ко мне более благосклонной и пошла на контакт. Я даже разомлел, когда она начала меня расспрашивать.
На лице расплывалась довольная улыбка, а в душе царил полный раздрай. Я ведь столько корил себя, когда Сабина ходила беременной. Считал себя моральным инвалидом за то, что не способен любить своего ребенка.
А тут даже зная, что ребенок не мой, я буквально захлебывался эмоциями. Лиза вошла в мое сердце сразу же, с первого взгляда и с одной улыбки.
Одним прикосновением крошечной ладошки буквально поставила меня на колени.
Рита с каким-то неистовым упоением пытается доказать, что Лиза мне чужая. А у меня язык не повернётся такое сказать.
Эта малышка ведь и правда могла быть моей. Могла, но не стала. Но так ли важно кровное родство?
Мне плевать, кто ее биологический отец. Душой и сердцем я считаю ее своей, родной. Как и Риту. Никакая кровь, никакие молекулы ДНК не сделают человека ближе.
И, черт побери, я готов в лепешку разбиться, но забрать своих девочек себе.
Бушующие во мне эмоции, кажется, передаются и Рите, потому что она начинает плакать. Пытается скрыть, конечно, но я-то все вижу.
Вижу, и иду на отчаянный шаг — просто прижимаю ее к себе, так сильно, чтобы ни сантиметра свободного пространства не осталось между нами.
И плевать, если потом получу от нее по роже, по печени, яйцам — на все плевать. Главное — хоть пару минут подержать любимую в своих руках.
Чтобы снова почувствовать себя живым. А я и не жил, по сути, эти десять лет. Так, существовал просто. Чисто по инерции, механически… Как робот.
А сейчас обнимаю любимую и чувствую, как во мне снова разгорается огонь. Я чувствую ее эмоции, глажу по волосам, по спине. А когда она начинает цепляться за меня, выплескивая свои страхи, понимаю, что еще не все потеряно.
Далеко не все.
Пусть в старую реку не войти, но мы можем поехать к другой реке. Вон, та же Нева рядом течет. Зря, что ли, оба метнулись в чужой город и тут встретились? В Неву мы точно еще не окунались. Так почему не попробовать?
И склеивать разбитую чашку незачем. Можно просто купить новую.
И вроде все предельно ясно и разложено по полочкам, но как в этом убедить Риту?
К большому моему сожалению, нежданная минутка близости заканчивается слишком быстро. Рита выбирается из моих объятий и начинает приводить себя в порядок.
А я лихорадочно пытаюсь придумать, как задержаться возле них подольше. Потому что чувствую, что Рита просто так в квартиру меня не пустит.
Но тут мне на помощь приходит белокурый ангелок, который вертит головой и важно спрашивает:
— Мам, а дядя Лёша пойдет с нами ужинать?
Конечно, я не могу упустить такой шанс и спешу вставить свои пять копеек в диалог, а Рита вынуждена сдаться:
— Да, милая. Дядя Лёша поужинает с нами. Иди забирай свои игрушки и пойдем домой.
— Бегу, — малышка послушно кивает и убегает, сверкая пятками.
А я прошу Риту подождать и быстрым шагом иду к машине за оставленными подарками.
— Ты опять? — вздергивает бровь, когда я забираю у нее самокат и вручаю вместо него букет.
— А ты что, разлюбила гортензии?
— Нет, но я так ваз не напасусь, чтобы ставить твои букеты.
— Понял, буду присылать вазы вместе с букетами.
Рита посмотрела на меня как на дурака и прошла с дочкой вперед, а я шел за ними, впервые за долгое время чувствуя себя на своем месте.
* * *
Квартира Риты мне понравилась. Большая, светлая, уютная. Домашняя атмосфера чувствовалась с порога.
Пока Рита возилась с Лизой в детской, я успел бегло осмотреться. Ванная, кухня, гостиная — все было обставлено с любовью и вкусом.
Пока осматривал гостиную, мой взгляд невольно притянули фотографии, стоящие на открытой полке шкафа и висящие на стене в рамках.
Я скользил по ним взглядом, пытаясь понять как любимая жила все эти годы. Отследить цепочку самых важных событий в ее жизни.
Вот Рита с родителями в каком-то ресторане, вот с коллегами в редакции. А вот и ее фотография с животиком. Рита действительно выглядела очень забавной с ним, как я и воображал.
Взял рамку в руки, улыбнулся, провел пальцами по запечатленному на снимке животу и вернул фото на место.
А вот и фото Риты с новорожденной малышкой на руках… Взять его я не рискнул, уж очень сильно дрожали ладони.
Были и несколько фотографий где Лиза была чуть постарше: снимок с празднования первого дня рождения, первый новогодний костюм, первый, судя по всему, отпуск на море.
Смотря на все эти снимки я улыбался. Пока не увидел фотографии, где Рита стояла в объятиях мужчины.
Это был отец Лизы, я его узнал. На снимках Сергей обнимал Риту, держал на руках, даже целовал.
Они оба выглядели такими счастливыми и довольными, что сомнений не осталось. Она его действительно любила.
Я застыл на месте, не зная как справиться с болью, парализовавшей тело. Снова неуемная ревность поднялась к тому, кого уже давно не было на свете.
Рита любила его. И если бы не та трагедия, наверняка они были бы уже женаты и вместе растили Лизу…
Безнадёжное отчаяние захлестывает на пару минут, и я тону в нем, как в огромной приливной волне.
Ухожу все дальше и дальше на дно…
И когда я уже почти достиг этого самого дна, голоса Риты и Лизы вернули меня в реальность.
— Лиза, никаких сладостей до ужина!
— Ну одно печенье, мам, ну пожалуйста.
— Только после того как нормально поешь. И не спорь. Не перебивай аппетит.
Встряхнув головой, уже более трезвым взглядом смотрю на фото. Да, может, она его и любила, может, этот Варшавин во всем был лучше меня. Но…
Но его больше нет. А я жив, и Рита тоже жива. И пока мы живы — все еще можем исправить. Сегодняшняя сцена на площадке тому подтверждение.
— Прости, — говорю я мужчине со снимка, с трудом проглотив горький комок. — Я не смогу их оставить. Теперь они мои. Если ты хоть немного любил Ритку, то думаю хотел бы, чтобы она была счастлива, а не тосковала и плакала от горя ночами. И Лиза тоже. А я клянусь, что сделаю их обеих счастливыми…
Глава 38
Почти семейный ужин
— Это мне?
— Тебе, Лиза. — пока Рита возится на кухне с ужином, я решаю подарить малышке подарки. И при виде улыбки, озарившей маленькое личико, у меня на душе становится даже не тепло, а по-настоящему горячо.
Мысленно послал благодарность консультанту. За то, что тот не просто впихнул что попало, лишь бы подороже, а по настоящему стоящую вещь порекомендовал.
— Уии, спасибо!!! — раздается счастливый визг. — Мама, посмотри, что мне дядя Лёша подарил.
Рита тут же выходит, осматривает небольшой бардак, который мы развели на ковре и смотрит на меня с какой-то укоризной.
Я лишь пожимаю плечами, не понимая ее недовольства. Подарок ребенку явно пришелся по душе. А прийти в гости без подарка я бы попросту не смог.
— Мам, красивая же кукла? — продолжила Лиза, вертясь юлой, и Рита все же сменила гнев на милость.
— Да, очень красивая. Иди играй. Но особо не увлекайся, ужин через пятнадцать минут.
В итоге Лизу от куклы пришлось буквально отрывать, а Рита мне шепнула на ухо:
— Никогда не дари детям подарки перед едой или перед сном. Потом ни спать не уложишь, ни есть не заставишь.
