Нейтом.
Стакан выпадает из моих рук, крышка слетает, кофе разливается, но я даже не поднимаю ноги, чтобы спасти кеды.
Джин так же, как и я, не торопится подскочить с места. Она медленно снимает очки: под покрасневшими глазами лежат темные тени, сияющая кожа персикового цвета теперь отдает оливковым оттенком, а пересохшие губы едва заметно дрожат. Я слышу короткий всхлип, она спешно бросает на землю свой стакан, накрывает рот ладонью и ложится на мое плечо, стараясь унять рыдания.
Я крепко обнимаю ее за трясущиеся плечи и поглаживаю по спине, шепча успокаивающие слова, которые она вряд ли слышит. Джин захлебывается в собственных слезах, и лишь через пятнадцать минут она продолжает говорить.
– Он не хотел, – выдавливает Джин, опуская голову на мои колени. – Я буквально умоляла его, думала, что смогу забыться. Думала, что почувствую к нему хоть что-то, но у меня внутри была только пустота. Потому что я сама пустая, во мне только плохое, Энди.
– Не говори так, – отвечаю я и убираю выбившуюся из хвоста подруги прядь волос, которая прилипла к ее влажной щеке. – Ты была в отчаянии.
– Если мне даже тебе в глаза стыдно взглянуть, то как я посмотрю в глаза Нейту? Я сломала его. Я ведь окончательно сломала его, да?
Я не отвечаю, продолжая поглаживать ее по голове. Не отвечаю, потому что она и так знает ответ. Не отвечаю, потому что придется соврать. Не отвечаю, потому что нашей дружбе вчетвером пришел конец.
– Он сказал, – она замолкает, сжимая мое колено, – что любит меня.
Крепко зажмурившись, я стискиваю зубы, потому что знаю, как Нейту тяжело было сделать это.
– И что ты ответила?
– Что мне очень жаль.
– О боже, Джин.
– Когда я уходила, он сказал, что я – худшее, что случалось с ним.
Мы долго молчим, слезы Джин постепенно высыхают, но она продолжает дрожать всем телом.
– Как насчет того, – тихо спрашиваю я, – чтобы закупиться сладким и всю ночь смотреть фильмы ужасов? Никаких фильмов о любви, только жестокая резня.
– Нет, нужно зайти к Шанти и поздравить; будет некрасиво, если мы не придем.
– Она поймет.
– Сегодня ее день, мы обязаны зайти хотя бы на пару минут.
Дом «Теты Ви».
Вечеринка в честь помолвки Стива и Шанти.
19.03.18. Вечер.
Вечером в доме «Теты Ви» полно народу, все поздравляют влюбленных и взрывают хлопушки с конфетти в форме сердечек. На самом деле всего пара ребят искренне поздравляют Шанталь и Стива, для остальных этот вечер – лишь еще один повод напиться.
Вирджиния все еще разбита, но тональный крем и румяна прибавили свежести ее лицу, а короткое платье изумрудного цвета выигрышно оттеняет бледную кожу. Я ограничиваюсь джинсами и футболкой с изображением молодых Битлов[4].
Мы протискиваемся сквозь толпу, но Джин вдруг останавливается и тянет меня назад.
– Там Гарри, – шепчет она. – Можешь узнать, в каком он настроении и в курсе ли того, что произошло между мной и…
Она замолкает, да ей и не нужно продолжать. Я киваю и направляюсь в сторону Гарри. Он стоит в компании девушек и рассказывает им что-то, от чего они беспрестанно смеются.
Заметив меня, Гарри улыбается и посылает мне многозначительный взгляд.
– Уже видела? – спрашивает он, оставляя своих собеседниц.
– О чем ты?
– Ты не видела, – констатирует он, указывая за мою спину.
Я раскрываю рот от удивления, когда вижу Нейта. Стоя на столе, он подпевает играющей из колонки песне; в одной руке у него бутылка рома, а вторая рука лежит на талии стоящей рядом такой же пьяной девушки. Смотря друг другу в глаза, они вместе поют припев, а затем начинают целоваться.
– Давно не видел его таким, – говорит Гарри. – Но, судя по твоему грустному взгляду, это срыв, а не отрыв, я прав?
– Не знаю, – обняв себя за талию, я продолжаю смотреть на Нейта, который искренне смеется и наливает алкоголь в рот девушке прямо из бутылки.
– Слушай, Уолш, надо поговорить о вчерашнем.
«Нет! Этот разговор – последнее, что мне сейчас нужно».
– Давай чуть позже, мне нужно поздравить Шанти.
Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но на мою шею опускается ладонь Гарри.
– Уолш. Есть разговор. Сейчас.
Он подталкивает меня к выходу на задний двор. Он держит ладонь на моей шее, словно я – заключенная и могу убежать, и отпускает только тогда, когда мы останавливаемся у бортика бассейна. Скрестив руки на груди, я нервно сглатываю.
– Насчет вчерашнего, – пробежавшись пальцами по волосам, Гарри отводит взгляд на прозрачную воду в бассейне. – Джин сказала правду.
Меня будто ударяют под ребра. Я делаю глубокий вдох, но даже не моргаю.
– Я ни на что не претендую, – он поспешно отмахивается. – Я бы не назвал это любовью с первого взгляда. Поначалу ты казалась мне зажатой, замкнутой в себе идиоткой, но чем ближе мы общались, тем больше ты раскрывалась в моих глазах, Уолш.
Пожав плечами, Гарри разводит руки в стороны.
– Я вряд ли подхожу на роль идеального парня, да и не стремлюсь к этому. Ты знаешь меня лучше, чем я сам, знаешь, что даже в собственных мыслях я не готов на серьезные отношения. А я знаю о твоем недоверии к парням и не хотел бы оказаться тем, кто подтвердит твои опасения. Я сказал о своих чувствах, чтобы быть честным по отношению к тебе, но при этом хочу, чтобы мы остались друзьями, понимаешь? Не хочу терять тебя из-за этого.
– Ты… – произношу наконец я, прикрыв глаза и потирая переносицу. – Зачем тогда ты поступал так с Джин все это время, Гарри?
– Наша интрижка с Джин началась практически в самом начале и… Честно? Не знаю, я просто такой человек. Мне нравится Джин, я люблю проводить с ней время, но не больше. Я никогда не возвращал ее, Энди, она приходит сама. Даже если бы я отверг ее, ты смотрела бы на меня так же. Если бы я так поступил с ней, когда все зашло слишком далеко, мы с тобой стали бы врагами, потому что ты всегда на ее стороне.
– Ты же понимаешь, что мы больше не сможем общаться?
Гарри делает шаг, заставляя меня пятиться. Глаза вдруг начинает щипать от слез.
– Это несправедливо, у вас этот дурацкий любовный треугольник, а перед выбором вы ставите меня.
На лице Гарри выражается сожаление, а я злюсь и сжимаю кулаки.
– За одни сутки вы трое вскрыли друг перед другом все карты, мы больше не сможем общаться все
