сошелся со своей бывшей девушкой на зимних каникулах и что все еще люблю ее. Это было неправдой. Не совсем. Мы оба были на вечеринке общего знакомого — на вечеринке Лэндона, вообще-то. Мы с Клео выросли вместе. Родители всегда подталкивали меня встречаться с ней, хотя я никогда не видел в ней никого, кроме друга. Но в колледже я сдался, и мы встречались год. Я расстался с ней прямо перед отъездом в Шанхай. Когда я снова увидел ее на Новый год, я хотел все исправить. Мы долго дружили, и мне не нравилось, как мы расстались. Она согласилась остаться просто друзьями, хотя я видел, что у нее еще есть чувства. Мы выпивали всю ночь и… — Его голос затих. — В общем, мы набрались в стельку.
Кислота плеснула в желудке Фарры. У нее было предчувствие, к чему все идет.
— На следующее утро я проснулся в одном из гостиничных номеров семьи Лэндона. Я ничего не помнил о прошлой ночи, кроме нескольких случайных вспышек то тут, то там. У меня редко бывают провалы в памяти от алкоголя, но я пришел туда на голодный желудок и много выпил. Сначала я подумал: ничего страшного. У меня было жуткое похмелье, но ничего такого, чего бы я не испытывал раньше. Но потом Клео вышла из душа и… — Снова тяжелый вздох. — Она сказала, что мы переспали.
Блейк внимательно наблюдал за ней, словно ожидая, что Фарра сорвется с места в любую секунду. И ей следовало бы. Она знала, что он изменил ей на тех зимних каникулах — он сам так сказал — но было мучительно слышать пошаговое описание того, как это произошло, даже если он сделал это непреднамеренно.
Тем не менее, что-то удерживало Фарру на месте.
— Продолжай, — глухо сказала она.
— Я вернулся в Шанхай и чувствовал себя таким виноватым за то, что изменил тебе и лгал. Я хотел сказать тебе правду, но я так сильно тебя любил, что не мог вынести мысли о твоей потере. — Голос Блейка дрогнул. — Я знаю, что это не оправдание, но я правда не помню ту ночь. Я понятия не имею, что произошло и как я оказался в постели с Клео. Я просто знаю, что эта тайна убивала меня изнутри. Вот почему я вел себя так странно первые недели после возвращения. Я не горжусь этим, но я думал, что смогу скрыть это от тебя. А потом позвонила Клео и… — Челюсть Блейка сжалась.
Пульс Фарры застучал, предупреждая об опасности. — И?
— Она сказала, что беременна. От меня.
Кислота в ее желудке превратилась в лед. Фарра начала часто и прерывисто дышать, пытаясь переварить информацию. Блейк обрюхатил свою бывшую, пока они с Фаррой встречались, и так и не сказал ей.
Она вскочила на ноги, испытывая потребность сделать что-нибудь, что угодно, чтобы выплеснуть ярость и беспокойную энергию, бурлящую в ней.
— Почему ты не сказал мне правду вместо того, чтобы кормить меня дерьмом про то, что все еще любишь бывшую?
Боль застыла на лице Блейка.
— Потому что я не хотел, чтобы ты знала, как сильно я облажался. Потому что я хотел, чтобы наш разрыв был окончательным. Моя жизнь была в руинах, Фарра. Я вот-вот должен был выпуститься, не имея никаких карьерных перспектив, кроме безумной мечты о собственном баре, и у меня должен был родиться ребенок от женщины, которую я не любил. Я не хотел втягивать тебя в этот кошмар. Я был молод и глуп и думал, что поступаю правильно. Ты бы наверняка все равно со мной рассталась, но, зная твое доброе сердце и сострадание, я не мог быть уверен, что ты не попытаешься меня спасти. А я не заслуживал спасения.
Фарра уперлась кулаками в столешницу и закрыла глаза, пытаясь представить, что сделала бы она двадцатилетняя. Она ненавидела изменщиков. Если бы Блейк тогда сказал ей правду, она бы вполне могла дать ему пинка под зад и убежать. Но она также знала, что здравый смысл отступает, когда дело касается Блейка Райана. Она была влюблена в него настолько сильно, что не смогла бы уйти так легко, если бы знала, что он все еще питает к ней чувства.
— Где ребенок? — спросила она.
С тех пор как они воссоединились, Блейк ни слова не сказал о том, что он отец. Ни фотографий детей, ничего.
Тревога закралась в ее сознание.
— Мы потеряли ребенка. — Голос Блейка стал ровным. — У Клео случился выкидыш на позднем сроке.
Фарра резко обернулась. Блейк все еще сидел на полу, его черты лица были напряжены от вины и горя.
— Мне очень жаль, — прошептала она. На этот раз именно Фарра опустилась рядом с ним и обняла его за плечо.
Со стороны это выглядело дико: она утешает бывшего из-за потери ребенка, которого он зачал с женщиной, с которой ей изменил. Но люди есть люди, и Фарра не пожелала бы боли от потери ребенка даже злейшему врагу.
— После этого мы не смогли быть вместе. — Мышцы Блейка напряглись под ее рукой. — Мы и сошлись-то снова только ради ребенка, и было слишком больно смотреть друг на друга и помнить о том, что мы потеряли. Она уехала в Атланту, а я с головой ушел в бизнес. Я никогда не оглядывался назад. Кроме тех ночей, когда я… — Его голос затих. — В общем, такова правда. Одна ошибка, которую я не помню, разрушила жизни всех, кто мне был дорог, включая тебя. — Блейк опустил голову. — Если хочешь уйти, я тебя не виню.
Обнаженные тайны впитывались в стены, в пол, в самые кости Фарры. За последний час на нее обрушилось столько информации, что понадобился бы мощный суперкомпьютер, чтобы все это переварить.
— Поцелуй меня.
Голова Блейка резко вскинулась. Шок застыл на его лице.
— Что?
Вместо того чтобы повторить, Фарра обхватила его лицо руками и прижалась своими губами к его. Признание Блейка потрясло ее и разозлило, и да, ей следовало бы ненавидеть его за то, что он скрыл от нее нечто столь важное, как чертову беременность. Но она также чувствовала его боль, и из всех эмоций, что она испытывала к нему за эти годы, ненависти никогда не было среди них.
Невозможно ненавидеть того, кто зарылся так глубоко в твою психику, что
